Онлайн книга «Маленькая хозяйка большой фабрики»
|
Подбежала к окну, выглянула на улицу. На дворе уже сгущались сумерки. Я просидела за чертежами и эскизом целый день? Такого казуса у меня ещё не случалось. Попробовала открыть окно, чтобы не кричать чаечкой у двери, дозываясь Глашу, но и то не хотело ни в какую поддаваться. – Да ладно? Это шутка какая-то? – у меня кровь от лица отхлынула. Вот это попала, так попала. – Эй! Есть кто-нибудь снаружи? Откройте, пожалуйста, дверь, – набравшись решительности, я постучала по деревянной поверхности. Затем сильнее. Но в ответ мне не раздалось ни звука. – Поверить не могу, что со мной происходит нечто подобное. Не у себя дома, вообще не в своей вселенной и… приспичило по-маленькому, а тут такое. Ещё пару раз позвала в надежде, что меня хоть кто-то услышит, постучала по двери сначала костяшками, а затем, когда уж совсем стало невмоготу, ногой. Раздражало всё. И то, что я тут застряла, и это громоздкое одеяние, и желание провалиться сквозь землю от стыда. В какой-то момент поймала своё отражение в зеркале: перепачканная чернилами, взъерошенная и отчаявшаяся. Стала мерить шагами комнату, заламывая руки. Почему-то на ум пришла картинка из «Иронии судьбы, или С лёгким паром», когда Лукашин бегал туда-сюда по остановке и твердил: «Пить надо меньше! Надо меньше пить!» – И чего я надулёнилась этого чая? Нужно было эскиз сначала доделать, а потом уже отвлекаться… – костерила сама себя. – Юбки ещё эти шуршащие. Турнюр. От отчаяния стала читать стихи. Просто так. Сама себе, чтобы хоть как-то успокоиться и не паниковать. Меня же постоянно беспокоили. Кто-нибудь непременно должен был придти проверить Любушку. Выбор мой пал на самые подходящие, как мне показалось, строки Поля Верлена, которые я начала проговаривать вслух, как мантру: Я не люблю тебя одетой, Лицо прикрывши вуалетой, Затмишь ты небеса очей. Как ненавистны мне турнюры, Пародии, карикатуры Столь пышной красоты твоей! Глядеть на платье мне досадно Оно скрывает беспощадно Все, что уводит сердце в плен… Но продолжить мне не удалось, потому что за меня это сделал тот, кто вошёл в комнату, пока я выглядывала в окно, надеясь, что кто-то меня увидит. – И дивной шеи обаянье, и милых плеч очарованье, и волхование колен, – раздался голос Петра прямо у меня за спиной. – А вы полны сюрпризов, Любовь Егоровна. Откуда знаете такие, кхм, пикантные строки? – Господи Боже! – почти вскрикнула я, оборачиваясь. – Не поминайте имя его всуе, – осадил меня Чуприков. – Я, поверьте, далёк от Царства Небесного, и святости во мне, к сожалению, не достаёт даже для того, чтобы обходиться без причастий. Но завтра мы с вами сможем приобщиться к таинству богослужения, посетив утреннюю литургию. Кто бы мог подумать, что этот сердцеед такой набожный! – Да нет же! Я не о том. Вы не видели Глашу. Я стучала, звала, но дверь, она… Мне срочно нужно…– тут я запнулась, не зная, как озвучить мужчине свою проблему. – Умыться? – он, конечно же, заметил, что я вся в чернилах. – Нет, – пискнула в ответ, кляня всё на свете и сжимая кулаки. Лучше бы вообще не приходил. Как было ему о таком сказать? – Не говорите ничего. Я понял. Пётр подошёл к шкафу, уверенно раскрыл его створки и указал мне на… ночную вазу, которая стояла в самом низу. – Сами, полагаю, справитесь? Я покраснела, как рак, закусила губу и кивнула, отводя глаза. Как же мне было стыдно! Не передать. |