Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 144 – Ника Смелая

Я долго смотрела на то, как он работает, умиляясь и радуясь тому, что несмотря на все ограничения, снова рядом была с ним. Видела его, слышала, дышала им. Да, парализонана. Да, в состоянии овоща, но с ним, а он со мной. Ведь раз Чуприков до сих пор не бросил свою болезную жену, значит где-то в глубине его души всё ещё жила надежда на то, что она поправится. Что я вернусь.

«Я мрачен, одинок и всеми позабыт,

я камня холодней среди могильных плит,

я жалкий сирота, покинутый сестрою.

А женщина, в любовь играя и шутя,

бывает так мила и так нежна порою

и вас целует в лоб, как бедное дитя!»*

– услышала и оказалась в крепких горячих объятьях любимого, который всю ночь оберегал мой сон и несколько раз просыпался, чтобы узнать, не нужно ли мне что и не позвать ли Глашу.

А потом была ярмарка, множество павильонов, выставочных товаров, торговых договоров, которые заключал Пётр, демонстрируя свою пастилу деловым людям со всего мира и, конечно же, экскурсии по городу.

На этот раз я увидела Париж совсем другим. И дело было не в том, что он был таким, каким в моём мире остался только на старых фотокарточках. И не в том, что меня повсюду возили в этом треклятом неудобном кресле, от которого всё затекало и болело с каждым днём всё больше, но пожаловаться я на это не могла. И даже не в том, что теперь на мне красовался не ажурное бельё с бантиками, а сдавливающий рёбра жесткий медицинский корсет, удерживающий позвоночник, чтобы я могла элементарно сидеть на пятой точке и не заваливаться на бок.

А в том, что рядом со мной был любимый человек, который, несмотря ни на что, выбрал меня. И сдержал слово. Взял меня с собой на выставку и остался всё тем же верным и любящим супругом, каким был до трагедии.

И каждый день я пыталась заставить своё тело пошевелиться, но вместо успеха добивалась только усиления боли. Успокаивала себя тем, что раз я чувствую боль, значит нервные окончания в порядке, и чем она сильнее, тем ближе я к своей цели.

Каждый вечер слушала мерное течение воды в ванной комнате, любовалась своим супругом практически в неглиже, а ночью засыпала в его объятиях. Верила, что Купидон не обманул, и он действительно соединяет сердца, чтобы у влюблённыхпар, котором предначертано быть вместе, сложилась общая счастливая судьба и родились дети.

И вот однажды, когда настало время собирать чемоданы в обратный путь, боль усилилась настолько, что я просто не могла её терпеть.

– Pier! – позвала я супруга, который отправился принимать водные процедуры.

Не ждала, что из моих уст вырвется хоть какой-то звук, да и крик мой больше был похож на лепет, но я его услышала.

– Pier! Aide-moi, s'il vous plaît!** – всё так же хрипло, но уже громче взмолилась я.

В ванной комнате стало тихо.

– Oh mon Dieu, ça fait mal,*** – скорее прошептала, нежели сказала я, падая на подушки, которыми меня заботливо обложил супруг, и у меня по щекам покатились слёзы.

– Люба? – Пётр выскочил из ванной комнаты в чём мать родила.

Заметил скрючившуюся от боли меня и подбежал к постели.

– Что? Больно? Где?

– Корсет этот чёртов! Сними его, пожалуйста, – простонала я.

– Да, конечно. Сейчас, потерпи, – в пару движений освободив меня от ночного платья, супруг принялся спешно расшнуровывать громоздкий медицинский корсет, который доставлял мне дикую боль, и, как только мужчина снял его с меня, стало легче.