Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 118 – Ника Смелая

Мне вдруг стало смешно. Как же всё просто, оказывается. Нужно только раскрыть глаза и… увидишь правду, как она есть. А мы, люди, и я в том числе, не хотим этого делать, нахлобучиваем тёмные очки и не замечаем очевидного. Того, что видит сердце, к чему душа тянется.

– Не люблю я его, – к нам вышла Агнеша, которая всё это время слушала наш диалог из-за угла дома.

– Агния Фёдоровна? – Пётр изменился в лице, увидев любимую.

– Здравствуйте,Пётр Егорович. Простите, но я подслушала ваш разговор.

Всякой я видела эту девушку, но такой пунцовой ещё ни разу.

– Не за что мне вас прощать. Слушайте сколько угодно. Была бы моя воля, я бы вам сутками напролёт рассказы рассказывал, – Пётр подошёл к девушке, с надеждой заглядывая в глаза. – Не любите, стало быть, Чуприкова? Так кто же тогда вам по сердцу?

Агния закусила губы едва ли не до крови.

– Есть мне за что прощения просить. Ведь обидела я вас почём зря.

– Да что вы заладили, простите да простите? Обижайте сколько хотите. Моих к вам чувств это не изменит, к сожалению.

– Правда? – блондинка схватила Петра за рукав. – Не изменит?

– Нет.

– А если скажу, что замуж собралась?

– Пожалею, что не за меня. Но и это не переменит моей к вам сердечной привязанности.

– А если за вас?

Дальше я уже не слушала. Кажется, Пётр взял инициативу в свои руки и поцеловал, наконец, свою избранницу, а она не стала сопротивляться и отталкивать его.

Домой вернулась довольная и счастливая. Остаток дня провела за чтением и только к вечеру вспомнила, что так и не посмотрела, что за подарок мне подготовил Чуприков.

Развернула свёрток и охнула. Внутри обнаружился комплект ажурного белья невероятной красоты. Спереди верхняя часть шнуровалась шелковой лентой, ажурные чашечки лифа поддерживали тонюсенькие бретельки, а про то, как мастерски была расшита нижняя часть комплекта, я вообще молчу. Загляденье, да и только. Полупрозрачное, откровенное донельзя и невероятно красивое.

Конечно же, мне сразу захотелось примерить подарок. Послезавтра всё равно на свадьбу надевать. Не в панталонах же под венец идти. Платье-то мне пошили на заказ такое, что глаз не отвести.

Зашла за ширму, остановленную специально для меня возле шкафа, прихватив со стола свечку, так как было уже довольно темно. Поставила её на столик в углу, на который обычно складывала бусы и серьги, и сбросила домашнее платье, а следом и простое исподнее. Тонкая ткань подарочного комплекта заскользила по коже. Должна признать, размеры были соблюдены идеально. Грудь легла в мягкую ажурную чашечку, как родная. На талии всё тоже сошлось тютелька в тютельку, подчёркивая каждый изгиб красивого Любиного тела. Оставалось только зашнуровать шёлковую ленту.

О том, как процесс моего переодеваниявыглядел с другой стороны ширмы, я подумала, только когда услышала: «Такого я не мог представить даже в самых смелых своих фантазиях, Люба. Не успел вернуться, а ты уже решила отправить меня обратно с сердечным приступом?»

Чуприков. Вернулся. На день раньше срока.

Я тут же схватила платье и прикрылась им, будто стояла не за ширмой, а прямо перед Петром. И не в новом ажурном комплекте, а в чём мать родила. Хотя, по сути, он особо ничего и не скрывал.

– П-п-пётр Карпович? – вырвался у меня жалкий стон вместо вопроса.