Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 121 – Ника Смелая

– Я люблю тебя, Люба Маркова, – услышала и забыла, как дышать.

Вроде и получала уже признание в письме, и это было приятно до мурашек, но наяву всё оказалось куда более впечатляюще. Словно в сказке.

– Разрешишь ли… – Пётр склонился ко мне с явным намерением поцеловать.

Я не стала дожидаться, пока он спросит моего дозволения. Привстав на цыпочки, обхватила мужчину за шею руками и сама впилась в его горячие губы. Каким же долгожданным, должно быть, получился этот поцелуй. Чуприков тихо застонал, прижимая меня к себе и поднимая над землёй. Я же дорвалась до того, чего, сама того не понимая, так хотела всё это время. Ласки, страсти, любви. Настоящей и сумасшедшей.

И мне было всё равно, увидит ли нас кто-то из прохожих, подумает ли плохо, пустит ли слухи. Я и так жила в доме Чуприкова без компаньонки, что по тем временам было просто нонсенсом. И про меня, скорее всего, давно ходили разные слухи. Но это не мешало мне жить, радоваться каждому дню и… даже влюбиться.

Да, по-настоящему влюбиться в Петра, который являлся совсем не тем, кем хотел казаться. За шипастой наружностью колючего ежа скрывалась ранимая романтичная душа, ищущая себе подобную. Дарси отдыхает, дорогие мои.

Мы пили друга жадными быстрыми глотками. Словно путники в пустыне, набредшие, наконец, на оазис. Я настолько осмелела, что в порыве страсти толкнулась языком ему в рот и, коснувшись своим его, принялась вытворять, как говорили местные, сущие непотребства. И мне это нравилось. Судя по ответной реакции Петра и тому, что упёрлось мне бедро, ему тоже.

– Люба, – тяжело и рвано дыша, сказал фабрикант, когда мы, наконец, смогли друг от друга оторваться. – Я, конечно же, мог бы закрыть на это глаза и не задавать вопросов. Но мужские гордость и любопытство вкупе с чувством собственничества не дадут мне покоя. Где ты научилась так…

– …целоваться? – закончила за него, так как Пётр снова «включил» режим Дарси, который не называл очевидные вещи своими именами. – Был в моей жизни один неудачный опыт, – призналась я.

– И насколько далеко он тебя завёл? – по тому, как нахмурился Чуприков,я поняла, что лучше ему не знать всей правды о моём скудном любовном прошлом.

– Не так далеко, как мне бы того хотелось, – ответила уклончиво.

– У меня тоже. Есть определённый опыт, но… – Пётр поставил меня на землю.

– Не понравилось?

– Нет. То есть, да. О, Боже! Ты меня с ума сводишь. Конечно, понравилось.

– Вот и замечательно, – улыбнулась я, подхватывая его под локоть. – Погуляем ещё? Такая ночь красивая. Ты вернулся. Живой, здоровый. На улице ни души. Смотри, как хорошо! Так бы и гуляла всю жизнь по этому городу. С тобой.

– Значит, ты останешься? Здесь, в Коломне. Со мной, – задал какой-то странный вопрос Пётр.

– Ты о чём?

Чуприков не ответил, продолжил шагать по улице, крепко держа мою руку.

– Ко мне в Москву приезжала не только ты, Люба Маркова, – внезапно останавливаясь, сказал мужчина. – Твой брат тоже как-то наведался.

– Пётр?

– Нет. Миляев-младший.

– Ап?

– Я не настаиваю. Но раз уж мы собрались связать наши жизни узами брака, может, уже расскажешь, кто ты и откуда? – спросил Пётр, а я поняла, что нет смысла скрывать.

Скорее всего, Купидон и так ему всё выложил. Неясно только, зачем и когда Ап успел побывать в Москве. И с какой целью поставил в известность Петра о том, о чём не стоило. Очень уж странно вёл себя фабрикант. И я рассказала. Не всё, конечно. О том, что собралась домой сразу после венчания, промолчала. Но себе пообещала обдумать это решение ещё раз, так как червячок сомнения уже тогда начал точить мою душу. И небезосновательно.