Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 117 – Ника Смелая

Девушка почему-то смотрела на меня с такой надеждой, будто я могла как-то помочь в решении её проблемы.

– Ты сейчас о ком? О Петре?

– Конечно.

– А почему у меня помощи просишь?

– Так ты же его сестра. Может… – тут Агния осеклась. – Я не знаю, Люба. Не знаю. Прости. Не стоило мне начинать этот разговор. Конечно же, ты ничем не можешь помочь. Сама себе яму вырыла, мне в ней и покоиться.

– Погоди, – я, наконец, поняла, о котором Петре речь. – Ты про Миляева? Это ему ты не можешь ответить взаимностью?

– Конечно. Разве можно перед ним устоять? Такой красавец, джентльмен. А как ухаживает, Боже правый! У меня ноги подкашиваются, когда его вижу. И ведь говорит, что жениться хочет. Не понимает: за такую жену ему вся Коломна кости перемывать до старости будет. Вот как мне быть? – по щекам девушки потекли самые настоящие искренние слёзы.

Мне же захотелось сквозь землю провалиться. Как я могла так обмануться? Ведь ни Агния, ни Чуприков ни разу не говорили открыто, что между ними что-то есть. Наслушалась сплетен и придумала себе не пойми что. Да и она хороша. Сама мучается и Миляеву жизни не даёт.

– Я помогу, – взяла Агнешу за руку, стараясь воодушевить.

– Правда? Как? Пётр, наверное, на меня в обиде теперь после отказа. На службы не ходит, на площади не появляется. Виновата я перед ним. Совестно мне. И печалит не то, что холодна была, а что больно ему сделала. Он ведь со всей душой ко мне, а я… недостойная.

– Дурочка ты, Агнеша! – вздыхая, сказала я. – Раз нравится он тебе, так бы и сказала. Проблемы решать нужно сообща, а не поодиночке. Вместе всегда можно найти выход. Глаша! – помахала девушке, подзывая её.

Та заметила сразу же, и совсем скоро мы уже стояли в приёмной швейной мастерской, где я попросила перо и бумагу.

– Вот записка. Садись в бричку и поезжай на Сущёвку. Передашь её Петру Миляеву лично. Мы с Агнешей вас тут подождём. Скажи, дело срочное. Никакихпояснений не давай. Поняла? – вручила лист бумаги, сложенный вчетверо, своей помощнице.

Глаша кивнула и отправилась выполнять поручение.

– Что ты написала? – встревоженно глядя на меня, спросила Агния. – Если обо мне, то не приедет он. Говорю же, обидела я его сильно.

– Написала, что мне срочно нужна его помощь. Что жду у пошивочной. Он обещал помочь, если обращусь. Вот я и решила воспользоваться сестринскими привилегиями, – пожала я плечами. – Как завидишь бричку, прячься за угол. Я тебя сама позову.

– Что за ребячество? – хотела, было, возмутиться девушка, но я так на неё шикнула, что Агнеша враз передумала.

Извозчик не подвёл. Домчал Глашу, а затем и Петра ко мне за каких-то полчаса.

Мужчина едва ли не на ходу выпрыгнул из брички и подбежал ко мне.

– Что случилось? Беда какая? Обидел тебя Петрушка? – Миляев был настроен если не убивать Чуприкова, то, по крайней мере, набить морду точно.

– Нет. Не обидел, – постаралась осадить взвинченного брата. – Мне помощь твоя нужна в одном вопросе. Срочно.

– Боже правый, Люба! – нервно потирая переносицу и успокаиваясь, сказал Пётр. – Кто же так пугает?

– Я сегодня узнала, что не было у Агнеши никакого романа с Чуприковым, – зашла с козырей, внимательно наблюдая за реакцией Миляева. – И не только с ним.

– Да какая разница, было или не было? Мне на это наплевать. Равно как и на то, что люди о ней брешут. Мне она нужна, а не репутация её. Да только любит она другого. Так и сказала, – нервно сглатывая, выдал Пётр. – При чём тут вообще Агнеша? Ты же меня не за этим от дел оторвала? Мы всей семьёй к свадьбе твоей готовимся. Не обижайся, но, была б моя воля, не пошёл бы в церковь на рожу Петрушки смотреть. Как подумаю, что она по нему сохнет, так нутро сводит. А ты, гляжу, совсем не переживаешь из-за того, что жених твой – сволочь бессердечная? Чего улыбаешься?