Книга Словно ветер среди иссохших ветвей. Книга 2, страница 208 – Таль Сэуль

Вместо того чтобы притворяться, что не слышит, и молча сидеть за стеной, оставляя ее плакать одну в темноте, разве не было бы лучше прямо посмотреть ей в глаза и выслушать? Как Риетта жила, что за жизнь сделала девушку такой, какая она сейчас? Пусть она говорит все, что хочет, чтобы он мог ей помочь.

Киллиан молча налил чай и протянул ей. Только легкий звон сопровождал это безмолвное предложение.

– Спасибо…

Девушка посмотрела на эрцгерцога с немного неловким выражением лица, держа в руках чашку горячего чая. Его слова «расскажи мне о себе, давай поговорим» стали для нее неожиданностью. Какого рассказа он от нее ждет?

Раньше они не очень хорошо знали друг друга, поэтому ей было что рассказать о себе, но теперь они были хорошо знакомы. Что она за человек, какую работу сейчас выполняет в замке, какими способностями обладает, что может и не может делать, с какой историей появилась в землях, в которых сейчас находится. Никто сейчас не знал Риетту так же хорошо, как Киллиан.

К тому же у девушки было смутное подозрение, что милорд знает ее гораздо лучше, чем она думала. Риетта полагала, что Киллиан не мог не изучить ее собственную историю достаточно хорошо, прежде чем оказывать такое доверие незнакомке, не знающей о нем ничего… К тому же, насколько Риетта помнила, она никогда прежде не называла имен дочери и мужа, но при этом эрцгерцог как-то слишком спокойно отреагировал на них.

Конечно, он все выяснил. Это не было странным, потому что она поступила бы точно так же. Так что же еще она должна ему рассказать? Повисла неловкая тишина. Девушка смущенно прикрыла глаза. О чем же думает лорд, подав ей чашку с чаем и пристально глядя?

Суровая среда Аксиаса и трудности, выпавшие на долю Киллиана, выковали из него стойкого и преданного определенным принципам человека. Но эта же кузница нанесла урон его умению ладить с людьми, словно притупив его социальную чуткость.

Ему, как лорду с репутацией безумца, обезглавившего собственных братьев, не требовалось обладать искусством дипломатии. Он знал, как быть агрессивным, угрожающим и саркастичным, но не умел естественно поддерживать разговор или придавать диалогу изящную форму. Поэтому эта обязанность ложилась на плечи собеседника, который и должен был поддерживать диалог, когда лорд предлагал поговорить.

Не то чтобы Киллиан не умел вести дружеские беседы. Он знал, как подстраиваться под речи своих громогласных подчиненных и мог в промежутках бросать короткие замечания, но не умел правильно развивать тему и рассказывать деликатные и трогательные истории. Для этого он был слишком прямолинеен. К тому же Киллиан, глубоко погрузившись в свои мысли, совсем не понимал, что история, которую он сейчас ждал от Риетты, выйдет совсем не той, какую он ждет. Касарий, Седрик Кавалам, монастырь, Фердиан… Призраки Севитаса, что держат ее и не отпускают.

Потеря мужа, кольцо дочери, ставшее священной реликвией, и местонахождение Адель, о котором нельзя было говорить. Целительная сила Риетты, не работающая на ней самой, и приказ религиозного ордена, который скоро выдадут, – о том, что она унаследовала священную реликвию великого храма, оскверненную демоном. Все это для нее еще не законченные дела.

Риетта была заперта в опасной одиночной камере, где со всех сторон были воткнуты лезвия – словно нависающие угрозы из прошлого, настоящего и будущего. То, что с ней случилось. То, что происходит сейчас. То, что будет дальше.