Книга Словно ветер среди иссохших ветвей. Книга 2, страница 205 – Таль Сэуль

– …

Оказывается, Риетта уже какое-то время, увлекшись словами Киллиана, внимательно слушала его.

– Первый находится в положении, когда он может полностью контролировать второго, в то время как второй находится в положении, когда не может не поддаваться влиянию первого. Слишком легко испытывать привязанность и трудно не быть слепым. Их весы слишком несбалансированы. Здоровая любовь невозможна при таких обстоятельствах.

Здоровая любовь. Девушка молча обдумывала его слова.

– Хотя, может быть, есть люди, которые счастливы, влюбившись именно так. Но по крайней мере для меня это не тот тип любви, к которому я стремлюсь.

Для Риетты любовь была чем-то, что внезапно пришло в ее жизнь и расцвело. Но рассказ эрцгерцога звучал более логично и мудро. Это была любовь разумного и доброго человека.

– Рыцари – это люди, преданные мне и рискующие своей жизнью, чтобы защитить меня. Я же обязан защищать их честь и гордость. Чтобы выполнить это обязательство, я ясно дал понять, что не буду иметь любовных отношений с женщинами-рыцарями, – продолжил Киллиан.

И постепенно Риетту убедила эта «теория любви» человека, который никогда по-настоящему не любил. Сердце девушки, заледеневшее от страха, начало постепенно теплеть.

– Мое положение тоже не столь стабильно… Я считаю, что лучше не начинать отношения, за которые не сможешь нести ответственность.

Под этой холодной рассудительностью, заставлявшей усомниться в том, что любовь можно рассчитать подобным образом, скрывалась теплая забота. Он был намного более глубоким человеком, чем можно было бы подумать изначально. Киллиан слабо улыбнулся, почувствовав, что девушка приняла его историю, а ее напряженные плечи начали постепенно расслабляться.

– Я не хочу чрезмерной преданности, которая подразумевает под собой эгоизм. Я надеюсь, что больше никто и никогда не пожертвует собой, чтобы защитить меня, будь то сделано из преданности или по какой-либо другой причине.

Девушка, почувствовав, что за этими словами скрывалась какая-то история, спросила:

– Кто-нибудь когда-нибудь делал что-то подобное?

На этот вопрос Риетты, даже не подозревавшей, что он имел в виду ее действия, Киллиан только усмехнулся.

– Я ведь говорил, что такой женщины-рыцаря нет.

Кажется, Риетта вышла из оцепенения и ее лицо снова порозовело?

– Все дамы приходили в мою спальню, чтобы принять рыцарское звание. Кроме присяги на верность, которую они давали, ничего там не происходило. Ты можешь мне доверять. После церемонии посвящения мы будем известны как лорд и рыцарь, и никак иначе. Не будет ни мужчины, ни женщины. То же самое будет и в тот день, когда ты придешь.

Лорд продолжил задумчиво:

– А если этот день никогда не наступит, ну что ж… Буду считать, что ты отказалась стать рыцарем, вот и все. Тебе незачем волноваться, твои чувства будут поняты верно. Ничего не будет отличаться от того, что было раньше.

Риетта не знала, что сказать. Касарий и Киллиан были разными людьми. Эрцгерцог не воспринял реакцию девушки как оскорбление и очень уважительно отнесся к ее состоянию. Забота с его стороны вызвала у Риетты чувство благодарности, смешавшееся со стыдом и горечью от осознания собственной неприязни к такому чуткому и доброму человеку.

Киллиан продолжал:

– Если твое сердце ничего не чувствует, то так и скажи. Твое сердце – твое право. Я тут ничего сделать не смогу. Да, мое сердце трепещет в одиночестве, но это всего лишь эмоции. Не принимай их близко к сердцу. Просто наслаждайся благосклонностью того, кто у власти, но не может даже пошевелить и пальцем.