Всё в той же неприметной одежде, с накинутым на голову капюшоном, она смотрела так же прямо и непроницаемо, как и в первую их встречу.
— Свободны, — уронил Ригхард, и солдаты, отдав честь, вышли в коридор. Адъютант чуть задержался, однако ослушаться не осмелился. Дверь тихо закрылась за его спиной, и Ригхард с низкорожденной остались один на один.
Повисло молчание: Ригхард рассматривал «находку», а та зеркально изучала его янтарными глазищами.
«Не из простолюдинок, но среди знати её нашли бы гораздо раньше. Надо будет уточнить у адъютанта, где она скрывалась».
Ригхард неторопливо приблизился к низкорожденной. Ростом она была всего на полголовы ниже него, а значит среди подобных себе считалась высокой. Протянув руку, Ригхард небрежным жестом скинул её капюшон, и по плечам низкорожденной рассыпались пряди цвета красной меди. Однако она не шевельнулась, продолжая всматриваться в его лицо, и тогда Ригхард впервые ощутил это.
Тонкий, вкрадчивый запах цветов дерева ланг.
Оплетающий, как лианы джунглей, где оно растёт.
Дурманящий, как листья, что жгут жрецы диких культов, обитающие в тех краях.
— Твоё имя.
Безуспешная попытка развеять сладкое наваждение.
Губы низкорожденной дрогнули.
— Кассия, мой маршал.
Голос у неё оказался глубокий, бархатный. Обволакивающий.
Ригхардраздул ноздри, но лишь глубже вдохнул восхитительный запах.
— Рад встрече через пространства и века, леди Кассия.
Древняя формула сама сорвалась у него с языка. Низкорож… Кассия мягко улыбнулась и ответила:
— Взаимно, мой маршал. Дороги были трудны, но мы встретились.
И он понял, что обрёл её. Свою Истинную.
Кровь пошла утром.
Проснувшись в роскошной, но разочаровывающе одинокой постели, я вызвала служанку звонком колокольчика и распорядилась нести воду для умывания. Одетая в скромное тёмно-синее платье и белый передник девица сделала книксен и ушелестела из спальни. Я же со вздохом перевернулась на другой бок — и вдруг зашлась в жестоком приступе сухого кашля.
Не вдохнуть, не выдохнуть. Грудь сжимал широкий стальной обруч, лёгкие пытались вывернуться наизнанку. И после того как всё закончилось, я почти не удивилась, увидев на подушке несколько алых пятнышек.
«Вот оно, твоё расположение, да, Богиня?»
Рот искривила судорога: а чего я ждала? Пока божественное проклятие не снято, каждое обращение к силе рода забирает от жизни и здоровья обращающегося. Только поэтому некогда процветавшая семья Изменчивых захирела за какие-то три поколения.
Вот почему, продолжая притворяться Истинной дракона, я медленно убивала себя самоё.
«Ничего. — Я села на кровати и бездумно перевернула подушку пятнами вниз. — Теперь к этой роли можно будет обращаться куда реже».
А ведь если бы дар не дал осечку этой ночью, если бы на простынях осталась кровь, но по иной причине, притворство мне вообще не понадобилось! И пускай после дракон отправил меня в захолустье империи — я бы только обрадовалась. Спокойно выносила бы дитя, отдала его Ковену и вместе с Иви — здоровой Иви! — уехала куда-нибудь… А дракон? Тролль с ним, с драконом. Просто неудачная страница биографии, о которой следует забыть и заняться возрождением рода.
Я тяжело вздохнула. Такой чудесный план, и так обидно начинать всё почти сначала. А если вспомнить, что времени на то, чтобы забеременеть, у меня только до Самхейна…
«Не раскисай, — жёстко одёрнула я себя. — Это почти три луны. Успеешь».
Раздражённо потянулась к колокольчику: где там эта служанка? Однако девица, на её счастье, как раз вошла в комнату с большим кувшином. Тогда я выбралась из кровати и с королевским достоинством поплыла умываться.
Единожды изобразив из себя высокородную госпожу, я больше не нуждалась в даре, чтобы не выбиваться из образа — достаточно было врождённого актёрского мастерства.
Жаль только, что с Истинностью подобный фокус не срабатывал.
