К утру низкорожденную так и не нашли. На скомканный доклад бледного адъютанта Ригхард ответил коротким, как смертельный удар:
— Продолжайте поиски, — и отправился принимать присягу у солдат побеждённой армии.
Кто бы и что ни рассказывал о жестоких драконьих порядках, первой всегда шла попытка решить вопрос бескровно. И только когда от неё отказывались, наступало время быть беспощадным.
Ригхард с одинаково равнодушным видом слушал и сбивчивые слова клятвы верности, и стук рубящих головы топоров — как всегда нашлись те, кто предпочёл плаху безбедной жизни.
«Глупцы, — устало думал он, наблюдая, как помощники палача оттаскивают очередной обезглавленный труп в офицерском мундире. — Ваш король первым согласился стать наместником императора Морхарона, так почему вы не следуете его примеру?»
— Последний, мой маршал, — доложил подошедший палач, и Ригхард едва заметно кивнул.
— Развесить на городских стенах, а головы скинуть в ров. Как обычно.
Палач козырнул и вместе с помощниками отправился выполнять приказание. А Ригхард мазнул по окрестностям ничего не выражавшим взглядом и твёрдым шагом направился во дворец — писать депешу его величеству.
От всех, даже от себя скрывая, насколько его раздражает отсутствие адъютанта.
Чем выше взбиралось солнце по небосводу, тем сильнее нарастало это раздражение. Как обычно, Ригхард не знал ни мгновения праздности: выслушивал доклады, отдавал распоряжения, проверял лично, принимал просителей. Но сегодня каждое из этих дел было отравлено ядом ожидания.
Бесполезного, как казалось, ожидания.
Что ему было до той низкорожденной? Только смутное, нутряное чувство, что он должен встретиться с ней снова. Что это важнее всех остальных занятий в столице побеждённого королевства. Что, возможно, вся эта война была лишь затем, чтобы…
«Не неси чушь», — одёргивал себя Ригхард и вновь замечал, что ищет глазами адъютанта, с самого утра так ни разу и не появившегося во дворце.
И снова наступил вечер, и снова родовой амулет предупредил, что пища отравлена. И снова полетели головы — старшего повара и поварят, видевших, как тот бросил в суп какой-то порошок, но сказавших об этом лишь под действием зелья правды.
— Идиоты.
Ригхард почти никогда не позволял себе высказывать подобное вслух, и когда слово вырвалось,недовольно поморщился: проклятое ожидание. Не хватало ещё потерять самоконтроль из-за какой-то неуловимой низкорожденной.
— Буду в кабинете, — бросил он ужинавшим с ним офицерам и оставил королевскую столовую.
Стук в дверь раздался, когда Ригхард в третий раз перечитывал анонимный донос на одного из зажиточных купцов. Смена власти, как обычно, подняла волну подобной мути, однако иногда среди плевел попадались золотые зёрнышки.
— Входите!
Как бы он ни был недоволен своей реакцией, сердце забилось быстрее в предчувствии хороших новостей.
— Мой маршал! — Вошедший адъютант звонко щёлкнул каблуками. — Ваше приказание выполнено!
И столько плохо скрытого облегчения слышалось в его голосе, что становилось очевидно: за этот день он не единожды представлял, как его, разжалованного, прогоняют через строй. И потому сейчас не мог не радоваться, что этого удалось избежать.
— Прекрасно. — Ригхард скупым жестом дал понять, что ждёт.
Адъютант повернулся к открытой двери, и двое солдат ввели в кабинет низкорожденную.
