Книга Звёздочка для Демона, страница 88 – Лина Деева

Мне отвели две комнаты — небольшую, но уютную гостиную и спальню. Обе были оформлены в нежных сиреневых тонах, и в обеих было так натоплено, что с трудом дышалось.

— Открой окна, пожалуйста, — попросила я Талли.

Прислужница бросила на меня удивлённый взгляд:

— Но вы же замёрзнете, госпожа! У вас в стране… — и она замолчала, поняв, что едва не ляпнула бестактность.

— У нас тепло, — доброжелательно подтвердила я. — Однако здесь настолько жарко, что больше напоминает Проклятую пустыню, а не Альбедо.

При упоминании пустыни чёрные глаза Талли округлились, но расспрашивать она постеснялась. И хорошо, поскольку сил на долгие рассказы у меня откровенно не было.

Прислужница открыла окно и показала мне неприметную дверь из спальни в ванную комнату. От набранной в большую деревянную бадью воды шёл пар, и я тут же почувствовала, как давно мылась в последний раз.

— Я добавила гостьлавандовой соли, — сообщила Талли. И спохватилась: — Вы же не против?

Можно было бы заметить, что глупо спрашивать после того, как дело сделано, однако мне слишком хотелось забраться в воду. Так что прислужница получила в ответ только:

— Не против. Можешь идти, я справлюсь сама.

Талли замялась, однако сказала:

— Хорошо, госпожа. С вашего разрешения, — и оставила меня одну.

Ах, каким же блаженством было смыть с себя пыль и пот дальней дороги! Отогреться, расслабиться — я едва не уснула прямо в бадье, — и наконец выбравшись из остывающей воды, щедро смазать кожу ароматным маслом из Литоса. Завернувшись в полотенце, я вышла в спальню и обнаружила на расстеленной постели подготовленную ночную сорочку, а на маленьком столике у кровати — поднос с холодными закусками и графином воды, в котором плавала веточка шалфея.

«Как же всё-таки замечательно вернуться к удобствам!» — довольно подумала я. А потом вспомнила языки костра и аппетитно булькающую в котелке похлёбку, шорох ветра в траве, запах горящих дров и приближающейся ночи, мужские голоса.

«Пташка, ужин готов! — Оставь, пусть ещё отдохнёт. Как раз похлёбка остынет».

Всё это так ярко встало перед моим внутренним взором, что защипало в носу.

— Миу?

Вновь превратившийся в зверька смирр подлетел ко мне и с урчанием прижался к груди.

— Всё в порядке, — я почесала его за ушком. — Сейчас оденусь, поем и ляжем спать. Нам с тобой нельзя раскисать, правда?

— Миу, — согласился фамильяр.

— Тем более, — я крепче прижала его к себе, — тем более мы всё равно останемся друзьями. И неважно, в столице или в замке Копий, или где-то ещё.

— Совершенно верно, пташка. Так что нечего себя накручивать.

И не успела я ойкнуть, как из гостиной в спальню вошёл Гарм.

— Что вы здесь делаете?!

Одной рукой я вцепилась в смирра, другой в полотенце, подтянув его едва ли не до шеи.

Гарм приподнял бровь.

— Мы разве не договорились быть на «ты»? В неформальной обстановке.

Если бы у меня была возможность, клянусь, я бы запустила в него подушкой.

— Выйди немедленно, я не одета!

— Ничего страшного, — судя по золотистым искоркам в глазах, Гарм от души развлекался. — Как-никак... — и он, недоговорив, сдвинул рукав, чтобы показать знак на запястье.

— Выйди, — я сама не ожидала от себя такого угрожающе низкого рыка.

Гарм тоже проникся. Устало вздохнул:

— Пташка, ну глупо же. У большинства придворных дам платья откровеннее, чем твой полотенечный кокон, — однако развернулся и вышел в гостиную.