Книга Мой любимый хаос. Книга 2, страница 37 – Татьяна Сотскова

Никто не произнёсни слова, пока они, повинуясь безмолвному приказу, шли за удаляющейся спиной Джека Талэо. Они оставляли за спиной не просто сорвавшийся концерт, а осколки своего короткого счастья, слыша лишь сдавленный шёпот растерянных сокурсников.

Джек Талэо вошел в комнату первым. Не удостоив их взглядом, он резким, отточенным жестом провел рукой по воздуху. Комната будто выдохнула — пространство сгустилось, а Анэн почувствовала знакомое щекотание на коже.

Отец активировал свое мощное заклятие защиты от прослушивания. Стены пропели тихую, высокую ноту, и воцарилась гробовая, давящая тишина, в которой было слышно лишь собственное сердцебиение.

Наконец он обернулся. Его лицо, обычно бесстрастное, как маска мага Времени, сейчас было искажено редкой, но явной смесью сдержанного гнева и глубокой, неподдельной тревоги. Эта тревога на его лице была страшнее любого крика.

— Беда, — это единственное слово повисло в уплотненном воздухе, тяжелое и зловещее, как свинцовая гиря. — Та девочка. Камиамия, которую мы не смогли спасти. Кларити Доусон.

Максим побледнел так, будто ему в живот воткнули ледяное лезвие. Он качнулся назад, едва сохраняя равновесие.

— Она… жива? — выдохнул он, и голос его предательски дрогнул. — Но как? Я же… я сам отправил тот камень в…

— Она не просто жива, — резко, почти грубо, перебил его Джек. Его голос был жестким, обезличенным, как скрежет камня. — Она в прошлом. И она уже меняет его. Прямо сейчас будущее, которое мы знаем, трещит по швам и переписывается. Твоя отчаянная, благородная попытка спасти всех, отправив один-единственный камень в временной вихрь вместо того, чтобы уничтожить его, Максим, обернулась катастрофой вселенского масштаба.

Максим сглотнул пустоту, и было слышно, как сухо щелкнуло его горло. Его глаза, еще несколько минут назад сиявшие тихим счастьем и надеждой, сейчас были полны чистого, бездонного ужаса и всепоглощающей вины.

Он смотрел на Анэн, ища в ее взгляде хоть каплю понимания или прощения, но находил лишь собственное, отраженное смятение. Вечер, который должен был принадлежать только им, рассыпался в прах, унесенный ледяным ветром из прошлого.

— Она в Тёмных Веках, — продолжил Джек, и его голос звучал безжалостно, как удар топора по мёрзлому дереву. — Не в каком-то абстрактном прошлом, а именно в тойэпохе, от которой остались одни обрывочные легенды да чёрные дыры в летописях. Мы будем шагать в полную тьму, не зная, какая тропа ведёт к пропасти.

Он перевёл тяжёлый, испытующий взгляд с дочери на Максима, и в его глазах не осталось ни капли отцовской мягкости — только холодная сталь приказа, отточенная веками службы.

— Ваша задача — найти её и выдернуть оттуда. Живую или мёртвую — не имеет значения. Главное — до того, как её вмешательство перепишет ткань нашей реальности настолько, что обратной дороги уже не будет. Мы все просто перестанем существовать, даже не узнав об этом.

— Это приказ Короля, — Джек произнёс это ровно, отчеканивая каждое слово, словно вбивая гвозди в крышку их старой жизни. Фраза повисла в воздухе, ставя жирную, окончательную точку. Это была не просьба и даже не долг. Это был приговор их недолгому покою, их хрупкому счастью.

Анэн смотрела то на отца, чьё лицо вновь стало непроницаемой маской, то на Максима, который казался внезапно опустошённым. Их хрупкий, только что отстроенный за один вечер мир рухнул, даже не успев толком оформиться.