Книга Мой любимый хаос. Книга 2, страница 34 – Татьяна Сотскова

Всё замерло.

Ринат застыл, его глаза расширились от чистого, животного непонимания. Он смотрел на меня, будто ожидал объяснений. Потом его взгляд пополз вниз, к своей груди, где из-под жилетки уже проступало тёмное, быстро растущее пятно.

Я не дышала, наблюдая, как он медленно, будто в дурном сне, сползает по мне на пол. Его тело было невыносимо тяжёлым. Когда он окончательно рухнул, я увидела то, от чего желудок сжался в комок. Из его спины, чуть левее позвоночника, торчала знакомое деревянная рукоятка моего ножа.

Кровь. Её было так много. Тёплая, липкая, она заливала мои руки, впитывалась в рукава, растекалась по полу липкой лужей. Этот медный запах ударил в нос, и меня чуть не вырвало.

Он не двигался. Его глаза, ещё секунду назад полные злобы, теперь были остекленевшими и пустыми, уставившимися в потолок, где висела одна-единственная пыльная лампочка.

Незнакомец поднялся, потирая затылок. Его взгляд скользнул по телу Рината, и на его лицерасплылась… улыбка. Широкая, безумная и до тошноты алчная.

— Бойкая, — просипел он, и в его глазах вспыхнул неподдельный восторг. — Интересная. Такую живцом дороже продать можно, да…

Эта его ухмылка, эта абсолютная, чудовищная бесчеловечность… что-то во мне окончательно сорвалось. Страх испарился, растворился. Его место заняла ледяная, всепоглощающая ярость. Тихая и безжалостная.

Он сделал шаг ко мне, протягивая руку. Я не стала отступать. Я просто подняла свою, всю в алых потеках. Не думая о жестах, не думая о словах. Я просто захотела, чтобы он отстал.

Заклинание невесомости дёрнуло его с пола, как марионетку. Он взвизгнул от неожиданности, беспомощно забарахтавшись в воздухе. А потом я мысленно нажала сверху. Заклинание гравитации вдавило его обратно в пол с такой силой, что я услышала отчётливый, противный хруст.

Он не мог пошевелиться, только хрипел, вытаращив глаза. Я подошла ближе, всё ещё сжимая в окровавленной руке рукоять ножа. Он был свободен теперь.

Я не думала. Не вспоминала заклинания. Я просто действовала. Ещё один удар. И ещё один. Глухой, методичный стук. Пока его хрипы не прекратились, и тело не обмякло окончательно.

Потом наступила тишина. Абсолютная, оглушительная. Её давила тяжелее, чем любое заклинание.

Я сидела на липком от крови полу, зажатая между двумя трупами. Дрожь проходила по всему телу, крупная, неконтролируемая, выбивающая зубы. Я подняла руки — они были в крови до локтей. Запах стоял густой, тяжелый, сладковато-медный. От него першило в горле, и меня начало мутить.

Я смотрела на свои пальцы. Руки артефактора. Они должны были чувствовать мельчайшие вибрации механизмов, вырисовывать точные руны, собирать хрупкие шестеренки. А теперь… теперь они были просто окровавленными орудиями. Инструменты, которые только что отняли две жизни.

«Самооборона, — яростно твердила я про себя, сжимая виски. — Это была самооборона. Они хотели продать меня. Как вещь. Они напали первыми».

Но от этих слов не становилось легче. Ощущение той, другой теплоты, чужой и липкой, на моей коже… Пустой, остекленевший взгляд Рината, который еще несколько минут назад предлагал мне «отдохнуть»… Это теперь навсегда останется со мной. Шрам не на теле, а на всем, что я собой представляла.

Я поднялась на ноги, пошатываясь, опираясь остол. Я была свободна. Никто не держал меня в этой мастерской-ловушке. Но эта свобода пахла смертью и стоила мне куска души, который, похоже, уже не вернуть.