Книга Мой любимый хаос. Книга 2, страница 32 – Татьяна Сотскова

Я поднялась в свою комнату — убогую коробку с потрескавшимися стенами, но свою, единственное личное пространство в этом хаосе. Присела на край кровати и какое-то время просто сидела, прислушиваясь к приглужённому, неразборчивому бормотанию голосов снизу.

Казалось, самый обычный вечер подходил к концу. Ничего не предвещало беды. Всё было так, как и должно было быть в этой новой, убогой, но налаживающейся жизни.

И тут я вспомнила: свою кружку, старую, глиняную, с отколотой ручкой, я оставила внизу на верстаке. Чёрт. Не будить же из-за такой ерунды Рината и его гостя. Решила спуститься по-тихому, как мышь, схватить её и так же незаметно исчезнуть обратно в свое убежище.

Я бесшумно приоткрыла дверь и ужесделала шаг, собираясь красться по скрипучей лестнице, как вдруг замерла на пороге, затаив дыхание.

Из-за прикрытой двери мастерской донёсся обрывок фразы, произнесённый незнакомым, хриплым, простуженным голосом.

Всего несколько слов, но таких, от которых кровь буквально застыла в жилах и мир сузился до одной этой щели в двери:

— … девчонка стоит дорого…

Я затаила дыхание и прижалась к холодной стене, вжавшись в тень. Сердце колотилось где-то в горле, такой бешеный ритм отдавался в висках. Мне казалось, этот стук слышно на весь Поднебесный город.

— … Да уж, красота её, конечно, окупает многое, — раздался тот же хриплый, пропитанный дымом и цинизмом голос. — С товаром ты не прогадал.

— Всё уже готово, — отозвался Ринат, и от его привычного, наставительного тона не осталось и следа. Теперь он говорил жестко, деловито. — Её здесь никто не знает, я позаботился. Беспаспортная беглянка — сама судьба в руки плывёт.

Слова обрушились на меня, как удар свинцовой плитой по голове. В ушах зазвенело.

— … И слушок уже пустил, что она шпионка верхних, — продолжал Ринат, и я представила его самодовольную ухмылку. — Мол, сбежала к своим, как только караулить перестали. Никто и удивляться не будет.

Мир перевернулся с ног на голову. В один миг всё, что я считала хоть каплей стабильности в этом аду, рассыпалось в прах.

Каждая его показная забота, каждый поданный кусок хлеба, каждая снисходительная улыбка — всё это была приманка. Я сидела в паутине, даже не подозревая, что добрый паук уже потирал лапки в предвкушении.

И тут я услышала тот самый звук — характерный, жирный шлепок ладоней. Рукопожатие.

Сделка заключена.

Меня только что продали.

Адреналин ударил в виски, как молоток. Я отшатнулась от лестницы, пяткой зацепив какую-то ржавую железяку. Она с грохотом покатилась по полу, и у меня сердце ушло в пятки.

Бежать. Нужно было бежать прямо сейчас, пока эти два ублюдка не закончили свои сладкие беседы и не поднялись сюда, чтобы упаковать свой «живой товар».

Я метнулась к окну, отчаянно ухватившись за раму. Руки дрожали. Я дернула изо всех сил, но створка не поддалась ни на миллиметр. Она была заперта наглухо, а с внешней стороны, словно костистые пальцы скелета, зловеще чернели прочные кованые решётки.

Клетка. Вот чем была эта комната.Уютной, тёплой, красивой клеткой с видом на помойку. И я, как дура, сама в неё зашла и даже радовалась, что нашла крышу над головой.

Значит, оставался только один путь. Та самая дверь, через которую я вошла сюда несколько недель назад, мокрая, испуганная и до глупости доверчивая.