Книга Сделка на смерть, страница 79 – Софи Ким

Но и тогда я не позволяла себе погружаться в отчаяние. Нужно было заботиться об Ынби. Поэтому я спрятала горе в в темный уголок памяти, а когда встретила Когтей, открытая рана постепенно превратилась в синяк, который ныл, только если слишком сильно на него надавить.

– Однажды в детстве, – продолжил Руи, – я наступил на осиное гнездо. Эти адские твари преследовали меня до самой людской деревни.

Представляю себе это зрелище: юный принц, убегающий от ос и орущий во все горло, а за ним бежит императрица целого мира.

Я невольно улыбнулась:

– Тебя всего искусали?

– Ты спрашиваешь об этом с такой надеждой. – Император тихонько хмыкнул. – Тебе будет приятно услышать, что да, меня сильно покусали и я вопил от боли. Несмотря на способность к быстрому исцелению, укусы все равно горели, а рядом как раз был пруд, и я прыгнул в воду. Моя мать бросилась за мной прямо в королевском одеянии. Мы провели весь день, плескаясь в пруду, к немалому удивлению местных жителей. Моя мама была очень веселой.

У меня в сердце словно приоткрылась тонкая щелочка. Он говорил о своей матери в прошедшем времени, и мне была понятна его боль. Даже захотелось придвинуться к нему, расспросить, но я подавила это желание.

«Мне все равно, – повторяла я мысленно. – Мне все равно».

Руи указал на голубое сияние вдали, которое я заметила чуть ранее.

– Вон там, – сказал он, – находится пруд, в котором любят купаться здешние детишки. Создавая его, я думал про пруд, в котором мы когда-то плескались с мамой. Он прекрасен, не правда ли?

Да. Свет падал на лазурные воды, сверкая и переливаясь. Это был довольно большой водоем, окруженный холмами. Даже издалека я различала белых лебедей, грациозно плывущих по сверкающей водной глади. Это была его память о матери, запечатленная навечно.

– А если ты посмотришь еще дальше на север, – продолжил Руи, – то увидишь едва заметные белые вершины. Это горная цепь Кёльчхона. В горах всегда зима, независимо от того, какое время года в королевстве.

Действительно, на горизонте были видны легкие силуэты скалистых гор, наполовину скрытых облаками.

Я бросила взгляд на Руи:

– Ты сам их придумал?

– Я очень люблю зиму.

Он посмотрел на меня, и в его глазах снова мелькнула та странная робкая надежда, которую я уже замечала, что кому-то понравится то, что он создал. Этот проблеск надежды отражался на его лукавой коварной физиономии так же ясно, как солнце, которого не было в Кёльчхоне.

Этот взгляд был так далек от того, что я ожидала от Крысолова, императора Токкэби. С трудом отогнав чувство, которое весьма напоминало горечь вины, я уставилась на горные вершины.

– Насколько велик Кёльчхон? – спросила я Руи, отгоняя глупое чувство стыда.

– Он настолько велик и настолько мал, насколько я этого захочу. Придуманные королевства устроены иначе, чем обычные. У них нет определенного размера. Возможно, Кёльчхон даже не больше листика или твоего мизинца, а может, он такой же большой, как и ваш Восточный континент. Его нельзя измерить.

– И ты сам его создал, – сказала я, не в силах сдержать изумления. – Ты все это создал сам.

– Создал, – кивнул он. – И ты, естественно, задаешься вопросом почему.

Я глянула на него краем глаза:

– Все знают эту историю.

– Я очень сомневаюсь в этом, – тихо ответил он.

– О? – Я выпрямилась и приподняла бровь, чтобы показать, что он ошибается. – Токкэби потеряли власть над Сунпо, Бонсё и Вюсаном. Тебе некуда было деваться, и ты создал собственное королевство, после чего твой народ перебрался сюда.