Книга Сделка на смерть, страница 78 – Софи Ким

Глаза Руи засверкали.

– Что ж, – ответил он, – лично я надеюсь, что боги не вернутся.

Фыркнув, я снова стала смотреть на холмы.

Странно, что такая красота может существовать в королевстве, принадлежащем столь дурному существу.

Хитро улыбнувшись мне, Руи начал спускаться по лесистому склону. Мы с Дури наблюдали за ним сверху.

– Куда ты? – настороженно спросила я.

– Я же сказал, что покажу тебе земли холмов, Син Лина, – ответил он. – Так что следуй за мной и позволь мне показать их тебе.

Я пошла за ним. Мы спускались и поднимались по склонам, и я морщилась от боли в ногах, продолжая сжимать рукоять чикдо. Сапоги тонули в мягкой почве, покрытой цветами. От смятых цветов поднимался сладкий, как мед, аромат.

Наконец Руи остановился на вершине холма. Я еще поднималась, изо всех сил стараясь скрыть, что хромаю. Он стоял спиной ко мне, прямо и гордо, и его волосы развевались на ветру. Наконец я встала рядом с ним, тяжело дыша и злобно косясь на него. Да, пожалуй, эту прогулку можно было назвать наказанием.

Вместо того чтобы обернуться, Руи наклонился и стал перебирать своими длинными пальцами бледно-розовые лепестки цветов. Потом сорвал один и протянул его мне.

У меня все мысли вылетели из головы.

Он изогнул бровь:

– Это тебе.

Я моргнула. Император Токкэби подарил мне цветок. Что он задумал?

– Нет, – ответила я внезапно охрипшим голосом.

Руи улыбнулся, как будто ожидал именно такого ответа. Пожав плечами, он продолжил собирать цветы. Одни были пастельных оттенков, другие – яркие и пестрые. Потом, усевшись на вершине холма, Руи принялся сплетать их тоненькие стебли между собой, любуясь морем зелени вокруг. Я неловко стояла рядом. Руи не говорил ни слова, и тогда я тоже стала собирать цветы.

Сначала злобно выдергивала стебли вместе с землей. Холмы были прекрасны, но я все еще не понимала, зачем Руи привел меня сюда. Что скрывалось за приятной прогулкой? Ведь в конце этой игры один из нас умрет от руки другого.

Должно быть, он что-то задумал. Я на его месте так и сделала бы.

Но цветы были такими нежными, такими прекрасными. И вскоре я уже срывала их осторожно, подбирая для своего букета все цвета: голубые, лавандовые, кремовые. Розовые крылья бабочки мерцали в свете золотых лун. Постепенно моя злость стихла, и хотя напряжение никуда не делось, в груди больше не сжималось от боли.

Я осторожно села рядом с Руи, глядя на пейзаж перед нами, потом посмотрела, что он делает.

Он плел венок из красных и розовых цветов, ловко свивая стебли.

– Это меня мама научила, – сказал он, – когда я был маленьким.

Невольно я представила Руи в детстве – с румяными щечками и растрепанными волосами, сидящего на коленях у матери и наблюдающего, как она плетет венок из маргариток и других цветов. Интересно, какой она была? Любимой, если вспомнить реакцию его придворных, когда я назвала его кэсэкки.

Руи сорвал с земли голубой цветок и вплел его в венок.

– Она всегда чихала от пыльцы, – проговорил он с мягкой улыбкой, – но все равно продолжала плести. После этого ее руки становились липкими от пыльцы.

Я сжала цветочный стебель, вспоминая свою маму – сильную, но молчаливую женщину с мозолистыми руками и постоянно обкусанными ногтями.

С момента гибели родителей прошло уже много времени, и при воспоминании о них я чувствовала лишь тупую боль, совсем не похожую на мучительное горе сразу после трагедии.