Книга Сделка на смерть, страница 156 – Софи Ким

И я рассказала ему о Сане. О Сане с его нежными, покрытыми шрамами руками и непослушными кудрявыми волосами каштанового цвета. О Сане, который сидел со мной на крышах под луной, о его словах, улетающих в холодный воздух клубами дыма. Я рассказывала до тех пор, пока во рту не пересохло, голос не сорвался, а слова на вкус не стали горько-сладкими.

Руи молча слушал меня, держа все это время за руку. И когда я закончила свой рассказ, в моих глазах заблестели слезы, и невозможно было не заметить такого же блеска в его глазах.

В садах было тихо и темно, их освещало лишь мягкое сияние луны на бархатном небе. Высокие живые изгороди глубокого изумрудного цвета обрамляли травянистые дорожки, а прохладный ночной воздух был насыщен ароматом цветов.

Маленькие светлячки кружили по саду. В цветочных лабиринтах притаились стражи, молчаливые и незаметные, ибо это была не обычная прогулка. Это была ловушка.

Дживун мог напасть в любой момент. Мое сердце колотилось от предвкушения, от ненависти. Он предал меня и теперь поплатится за это.

Руи вел меня через сады, каждый наш шаг был медленным и размеренным. Видно было, что он настороже. Я держала в руке кнут, аккуратно намотав конец на кисть.

Мы свернули за угол, и нашему взору открылся нефритовый фонтан. Лазурная вода с тихим журчанием выплескивалась из пастей нефритовых рыб. Руи присел на край фонтана, и каждый сантиметр его тела выдавал в нем элегантного и беспечного императора.

Я – совсем другое дело. Напряжена до предела. Моя кожа стала влажной от пота. В голове вертелось имя: «Ван Дживун. Ван Дживун. Он идет за тобой…»

– Днем сады выглядят иначе, – заметил Руи, указывая на темные растения. – Цветы ярче, красивее. Дневной свет освещает каждый лепесток, каждый стебель. Возможно, ты узнаешь это место.

От этих слов у меня резко закололо в груди. Я с трудом заставила себя говорить, несмотря на пересохший рот.

– Это тот самый сад, который был на гобелене. – Теперь я узнала его даже в темноте. Высокая трава, обилие цветов. Странная боль наполнила мое горло; я вспомнила, как мои руки кровоточили, когда я разрывала гобелен на части. – Тот самый… тот самый, который соткала Ачара, да?

Я ждала, глядя на него, а он смотрел на звезды, подняв лицо к небу.

– Расскажи мне, – тихо попросила я. – Расскажи мне о ней, о той, которая рисовала тебя и которой ты читал стихи.

– Я встретил ее в этом саду, – тихо ответил Руи, незаметно оглядываясь в поисках надвигающейся угрозы. – Она была художницей, жила в одной из близлежащих деревень. Я заказал ей гобелен с изображением этого сада для дворца.

В его голосе прозвучали нотки, которых я никогда раньше не слышала. Глубокое горе, смешанное с горькой болью сожаления. Я хорошо знала этот голос. Я слышала его у самой себя больше раз, чем могла бы сосчитать. Медленно я положила свою ладонь на его руку. Руи, не отрывая взгляда от звезд, провел своим большим пальцем по моему.

– Мы полюбили друг друга, – медленно продолжил Руи. – Я забрал ее во дворец, устроил для нее студию, создал галерею. Мой двор обожал ее. Мы были счастливы. И я… я сделал ей предложение. – Печальная улыбка промелькнула на его лице. – Большинство токкэби не женятся. Есть влюбленные, есть пары, но брак связывает две души навечно. Многие из нас предпочитают не вступать в брак из-за своего бессмертия. Но с Ачарой я хотел этого.