Книга Лекарь для проклятого дракона, страница 56 – Кристина Юраш

И тишина. Пугающая. Холодная. Липкая.

Я барахталась в темноте, словно пытаясь удержаться на плаву. Но я слышала его дыхание, чувствовала его руки, чувствовала биение его сердца.

— Грейс… — этот шёпот заблудился в моих волосах, когда его руки прижали меня к себе еще сильнее. Я чувствовала, как его пальцы скользят по моей спине, как его губы мягко прикасаются к моему виску, оставляя на нём поцелуй.

Это был единственный момент, когда он позволял себе быть другим.

— Моя Грейс… — слышала я вздох. И мне не хотелось приходить в себя. Не хотелось открывать глаза.

Я чувствовала, как он зарылся носом в мои волосы. Он уверен, что я его не слышу. Уверен, что я не чувствую ничего. Но я чувствовала всё.

«Сколько же в тебе нежности, Асманд?» — пронеслось в голове.

— Просыпайся, Грейс…

Сознание медленно возвращалось ко мне. Я чувствовала, как с каждым выдохом тьма покидает меня.

Близость его тела была такой сладко-мучительно невыносимой, что я почувствовала желание. Желание поцеловать не руку. Губы. Под кожей у меня забилось что-то древнее разума: не сердце, а ответ на его прикосновение. Как будто каждаяклетка знала: он — мой. Даже если я — никто.

«Всё! Хватит! Прекрати!» — останавливала себя я.

И с неимоверным усилием открыла глаза.

— Ну что? — послышался голос, прикрытый насмешкой. — Отдохнула?

Я попыталась встать, но не смогла. Он удержал меня.

— Куда пошла? — в голосе я слышала одновременно и облегчение, и приказ.

А в памяти я все еще слышала его голос, нежно зовущий меня по имени. Его пальцы, которые скользили по мне, его дыхание в моих волосах.

— Сиди.

Он произнес это и просто прижал меня к себе. Я чувствовала, как от его тела исходит жар. Как на груди проступает узор из чешуи. А мне было так холодно, словно эта проклятая тьма выжрала из меня все тепло, все живое, что еще осталось во мне.

— Это был последний раз, когда ты меня лечила.

Голос прозвучал внезапно, а я чувствовала щекой вибрацию его груди.

— Почему? — прошептала я.

— Потому что я не хочу, чтобы ты сдохла, — произнес он, но на последнем слове его пальцы сжались, словно пытаясь удержать меня в этой жизни.

— А с каких пор вы так беспокоитесь о слугах? — прошептала я. — Я всего лишь инструмент… Вы сами об этом сказали…

— А разве я не могу не хотеть, чтобы инструмент сдох? — в голосе резкость, зато руки стали мягкими.

Они словно не верили в то, что все обошлось. Его пальцы касались меня так, словно я что-то очень хрупкое. И от этого внутри меня рождалось желание.

— Я много чего могу хотеть! — усмехнулся он, заставляя меня поднять голову и посмотреть ему в глаза.

В них я видела обжигающее желание. Словно он не успел его спрятать под маской холода.

— Но проклятье… Оно ведь причиняет боль, — прошептала я, глядя на его руку. Да, ей определенно лучше. Она чистая от кончиков пальцев до локтя. А вот от локтя до шеи все еще тянутся черные вены.

— Я жил с этой болью больше пятидесяти лет! Как-нибудь проживу дальше! — резко, с язвительными нотками в голосе ответил Асманд. — Тоже мне! Новости!

Его голос был хриплым, а я прикоснулась пальцами к его проклятой руке.

— Так что мы прекращаем! — заметил он. — Потому что я так сказал!

Когда я попыталась отстраниться, его свободная рука скользнула к моей шее — не сжимая, лишь касаясь. Большой палец провёл по пульсирующей жилке, и я задрожала. Не от страха. От того, что он мог бы поцеловать. Мог бы заставить сказать его имя. Мог бы… но не сделал.