Книга Лекарь для проклятого дракона, страница 53 – Кристина Юраш

Я едва мог сдержать вздох разочарования. Она ела, как аристократка. Грациозно, изящно и спокойно.

Пирожные быстро кончались, а я чувствовал, как сердце сжимается от мысли, что ей нравится.

— Принеси еще! — приказал я, стараясь, чтобы в голосе звучал лед.

Она покорно встала и направилась к двери.

На этот раз она вернулась быстро. И сердце ожило, когда она переступила порог комнаты.

— Вот, — произнесла она, ставя поднос на столик.

Я смотрел на пирожные, потом на нее. Моих губ едва не коснулась улыбка.

— Я не уверен в том, что ты не трогала их, пока несла, — насмешливо произнес я. — Так что придется тебе доедать и это!

Я не мог позволить себе быть мягким. Не мог позволить себе быть нежным. Но я мог позволить себе побаловать ее. Пусть даже так.

Часы пробили шесть. Мы оба посмотрели на часы. Моя проклятая рука сжалась, когда Грейс внимательно посмотрела на нее.

— Давай на кровати, — холодно произнес я, видя, с каким удивлением она смотрит на меня. — Там тебе хотя бы падать некуда!

Боги. Неужели я это сказал? Я хотел быть ледяным. Хотел говорить с ней, как с вещью. Но стоило ей посмотреть на меня — и язык сам выдал эту глупость про кровать.

Я теряю контроль. А ведь именно за это я ненавижу отца…

Слова вырвались сами — грубые, резкие. Но в тот же миг чёрные вены на руке дёрнулись, как живые. Не от боли. От желания. Желания прижать её к матрасу не ради власти — ради тепла. Чтобы убедиться: она настоящая. А не ещё один призрак, посланный проклятием, чтобысвести меня с ума.

Вкус пирожных все еще таял на губах. Мне казалось, что это осколок прошлой жизни. Сладкий, приятный осколок хороших времен, когда я не была служанкой.

Послышался гулкий монотонный бой часов.

Шесть. Пора лечить.

— Давай на кровати, — произнес Асманд, глядя мне в глаза. — Там тебе хотя бы падать некуда!

“На кровати! На кровати!”, — сердце почему-то гулко забилось, а я посмотрела в открытую дверь на роскошную кровать. Было в этом что-то… волнительное. Мое тело словно само отреагировало на его слова.

И сейчас оно требовало прикоснуться не только губами — но всей кожей, всем дыханием, всей болью. А разум шептал: “Ты сошла с ума!”.

— Может, лучше как обычно, — прошептала я, глядя в пустое кресло. — Можно подстелить подушки…

В это мгновенье я увидела в его глазах что-то похожее на благодарность. Словно он и сам чувствовал, что между нами что-то есть. Я не знала, что это. С того самого момента, когда я ощутила его близость, все пошло наперекосяк. И даже сейчас сердце стучит так быстро, а внизу живота что-то сладко стонет.

— Кресло, — повторила я.

Он сел, снял перчатку, а я с удивлением видела, что проклятье отступает. Я бережно взяла его руку и прижала к губам. Тьма медленно входила в меня, а я старалась дышать глубоко, чтобы не потерять сознание раньше времени.

Мне было больно, но я терпела. Знакомый вкус тьмы растекался внутри меня горечью, но я прикасалась губами к его пальцам, чувствуя, как внутри все сжимается от какой-то странной нежности.

— А… — услышала я стон сквозь стиснутые зубы.

Сияние, идущее от моих губ, вдруг стало таким ярким, что на мгновение ослепило меня.

— Больно? — дернулась я, чувствуя, как горло першит от кашля. Изо рта валил дым. Я пыталась откашляться, чувствуя, как меня трясет.

— Нет, — ответил Асманд, глядя на меня. — Не больно…