Книга Лекарь для проклятого дракона, страница 3 – Кристина Юраш

— Я не знаю… — прошептала я, пытаясь собрать мысли. — Я просто… несла его. Я не помню… Ребёнку — несколько часов. Пуповина ещё… А я… если бы я родила, это было бы видно. По мне. По ощущениям… Роды бесследно не проходят…

— Хватит! — оборвал он. И в этом слове была не власть, а боль, обернувшаяся жестокостью. — Информации достаточно. Младенца — похоронить. Её — в подвал.

— Куда? — вырвалось у меня. Сердце забилось, как птица в клетке.

Из-за его плеча вышла она.

Молодая женщина. Белокурая, в пастельном платье, с лицом, бледным, как первый снег. Глаза — голубые, полные слёз. Губы — дрожащие. Она выглядела больной, измождённой, но прекрасной — как ангел, сошедший с небес, чтобы принести милосердие.

— Что случилось, Асманд? — прошептала она, глядя на свёрток и на нас. — Я услышала шум…

Асманд. Я невольно повторила это имя. Оно напоминало тонкое лезвие, завёрнутое в бархат.

Красавица держалась за край платья, будто боялась упасть.

— Шарлин, дорогая. Лучше вернись в комнату, — настойчиво и неожиданно мягко произнёс герцог, беря её за тонкую руку.

— Нет, скажи! — упрямо потребовала Шарлин.

Шарлин… Имя, как взбитые сливки — сладкое, воздушное, готовое растаять на языке.

— Вот что случилось! — голос Асманда стал ледяным, полным боли и презрения. — Служанка тайно родила, задушила ребёнка и попыталась избавиться от тела.

— О, боги… Бедняжка… — прошептала Шарлин, прижимая ладонь к губам. Её взгляд наткнулся на мой — и в нём не было осуждения. Только сочувствие.

Я почувствовала, как слёзы навернулись на глаза. Она — первая, кто посмотрел на меня не как на чудовище, а как на человека. И в груди появилась благодарность к этой женщине.

— Я понимаю, что мы ещё не поженились, и я ещё не твоя жена. Я пока ещё невеста и не могу распоряжаться в доме, — продолжала Шарлин, обращаясь к герцогу. Её голос был мягким-мягким, — но… может, она подверглась насилию?

Герцог посмотрел на невесту с нежностью, но лицо осталось каменным. Нежные маленькие ручки цеплялись за его рукав. И сейчас я увидела, как лёд в его глазах немного тает.

- … или её бросил жених! И у неё не было другого выбора, кроме как… поступить так, как она поступила, — шептала Шарлин сквозь слёзы.

Даже сейчас, в слезах, она была прекрасна.

- Она, видимо, боялась позора… Боялась лишиться работы… Не надо наказывать её столь жестоко… Да, она совершила ужасный поступок…. Но разве нельзя как-нибудь помягче?

Невеста притихла. Потянула его за рукав — жест, полный покорности и мольбы. Они стояли передо мной, словно светлый ангел и чёрный демон.

Герцог смотрел на красавицу с нежностью, но лицо его оставалось суровым.

— Помягче?! — взорвался он, обращаясь ко мне. Голос ударил по стенам, как гром. — У меня пять лет назад умер ребёнок! Он прожил только два месяца! А какое-то отребье в переднике задушила своего ребёнка и решила выбросить его, как мусор! И ты говоришь — «не надо сурово»?!

Невеста притихла, сглотнула, потянула его за рукав. Словно в этом жесте была последняя мольба. Я видела, что он в бешенстве. Его голос страшным эхом ударялся о стены холла. Каждое слово било по нервам.

— В подвал её, — приказал он, так словно ставя точку в разговоре. — Завтра похороните где-нибудь в отбросах.