Книга Лекарь для проклятого дракона, страница 2 – Кристина Юраш

Его голос предательски дрогнул.

Грейс?

Это имя ничего мне не говорило. Но спорить не было сил. Я дрожала всем телом, как осиновый лист, зубы стучали, а в ушах — звон.

Меня грубо потащили к дому. Тепло обрушилось на меня вместе с ярким светом. В огромном зеркале в золотой раме мелькнуло незнакомое молодое лицо: бледное, испуганное, с тёмными кругами под глазами. Двадцать лет. Красивое. Не моё.

— Дайте! — закричала я, вырываясь. — Дайте его сюда! Может, я что-то сделаю!

Незнакомка в зеркале тянулась за свёртком и кричала.

— Ты уже сделала всё, что могла, Грейс, — хрипло сказал старик, глядя на меня так, будто я — последняя тварь.

— Что за шум? — раздался низкий, хриплый голос, и я резко подняла глаза.

Он не вошёл. Он вытеснил всё — свет, тепло, надежду.

Мужчина с длинными тёмными волосами. Очень высокий. В тёмной одежде.

Будто сама тьма сошла с неба и облачилась в человеческую форму.

Его присутствие давило на воздух, как гроза перед первым ударом молнии.

Он возвышался над нами в чёрном сюртуке с золотой вышивкой, похожей на чешую дракона.Волосы — тёмные, собраны в низкий хвост. Лицо — красивое, но жёсткое, с высокими скулами и волевым подбородком. Один глаз — золотой, тёплый, словно пламя свечи. Второй — серо-голубой, холодный, как утренний лёд на реке, с вертикальным зрачком, как у змеи или хищной птицы.

Я опустила взгляд на его руки.

Одна — в чёрной перчатке, другая — без перчатки, огромная, сильная, с проступающими венами под кожей.

Он не кричал. Не двигался резко.

Но всё вокруг стало тяжелее, тише, темнее.

Когда он сделал шаг, воздух задрожал, будто от жара, что исходил от него самого.

— Дворецкий, — произнёс незнакомец, и в этом голосе не было ни гнева, ни боли — только лёд, под которым билось что-то древнее и опасное. — Отчитайся.

— Посмотрите, господин герцог! — задрожал дворецкий, пряча взгляд. — Служанка… она…

— Ой, что сейчас будет! — прошептала служанка, пряча лицо в ладонях. — Лучше бы подсвечник украла!

Герцог молча отогнул край ткани. Маленькое, посиневшее личико младенца отразилось в его глазах — и на миг маска дрогнула. В золотом зрачке мелькнул шок. В серо-голубом — боль. Такая глубокая, что я почувствовала её, как удар в собственную грудь. Будто это был его ребёнок. Потерянный. Убитый.

Брови сошлись. Губы сжались. И лицо снова окаменело — в маске презрения и плохо скрываемой ярости. Он прикрыл лицо младенца тканью — медленно, почти бережно. И в этот миг я увидела: не ненависть в его глазах. А боль. Такую глубокую, что мне захотелось… нет. Я отогнала эту мысль.

— Чей? — ледяным голосом спросил герцог, обводя взглядом всех присутствующих.

От этого слова всё внутри сжалось. Не страх. Предчувствие конца.

— Предполагаю… Грейс, — дрожащим голосом ответил дворецкий, указывая на меня.

— Я не знаю, кто из вас Грейс, — холодно произнёс герцог, прикрывая лицо младенца. — Мне плевать, как вас зовут. Я не собираюсь запоминать ваши имена.

— А, простите, господин герцог! Горничная! Вот, её… — в меня ткнули пальцем.

— Твой? — Его взгляд пронзил меня. Не гнев. Не презрение. Ярость, облечённая в форму человека. Она напоминала чудовище, что веками терпело боль — и теперь готово сжечь весь мир, лишь бы не чувствовать её снова.

Когда он шагнул ближе, дыхание перехватило. Не от ужаса. От странного, почти болезненного тепла, которое разлилось по груди,будто моё сердце узнало его раньше, чем мозг успел понять: это — опасность.