Книга Наследница двух лун, страница 61 – Пушистый Гений

И в этот момент я увидела его. Леон, ослепленный, но не сломленный, поднял арбалет, целясь в меня. Его лицо было искажено чистой, безумной ненавистью.

Выстрел.

Время замедлилось. Я увидела, как стальной болт летит прямо в мою грудь. Увидела, как Лука, заметив это, разворачивается в прыжке. Его тело, огромное и темное, бросилось между мной и смертью.

Болт вонзился Луке в бок, чуть ниже ребер. Он не вскрикнул, потеряв воздух, и рухнул на колени, хватая себя за рану.

Нет!

Меня охватила такая ярость, что все страхи отступили на дальний план. Я не припомню, чтобы в прошлой жизни так на кого-либо злилась. Все мысли исчезли, я словно превратилась в одну сплошную эмоцию. Я хотела отомстить за этого грубого, упрямого, бесконечно сильного мужчину, который только что подставил свое сердце под удар ради меня. Эти люди, особенно Леон, должны просто исчезнуть раз и навсегда!

Тетрадь Бабочек неожиданно душераздирающе вскричала. От нее хлынула вторая волна — не света, а пустоты. Абсолютной, всепоглощающей тишины и отрицания.

Волна накрыла солдат. Их оружие выпало из рук, воля к бою растворилась, глаза стали пустыми и растерянными. Они отступили. Медленно, беспорядочно, как сомнамбулы. Леон, все еще проклиная меня, был увлечен ими,как щепкой в отливе.

Поле битвы опустело за несколько секунд. Остались только мы — оборотни, я, раненый Лука, Адриан и освобожденный Олег, который уже бежал к своему коту.

А потом сила, державшая меня, ушла. Все тепло, вся ярость, все то, что двигало мной, вытекло, оставив ледяную, дрожащую пустоту. Колени подкосились. Тетрадь выпала из ослабевших пальцев. Я упала на землю рядом с Лукой. Последнее, что я видела, — его зеленые глаза, полные боли, но сфокусированные на мне. И его рука, тянущаяся ко мне, чтобы поймать.

* * *

Сознание возвращалось обрывками. Мерцающие вспышки: тряска, движение, запах крови, терпкой полыни и… его. Его руки, крепкие и уверенные, держали меня, вжимая в грудь, пахнущую кожей, потом и железом. Даже его собственное дыхание было неровным, со свистом — но хватка не ослабевала ни на миг.

Потом — тепло. Расплывчатое оранжевое сияние за веками. В ноздри проникал запах дымного дерева и горьковатых трав, чем-то напоминающий запах дачи и аптеки. Шепот Аглаи, мягкий, как прикосновение. На плечи мне положили меха, тяжелые и грубые. И только всепроникающий холод, будто лед вырос внутри костей и теперь таял мучительно медленно, пугал меня. Я чувствовала себя хуже, чем при высокой температуре.

Лука был рядом. Его присутствие было точкой отсчета в этом хаосе ощущений. Я чувствовала его, даже не видя. Слышала его красивый голос, низкий и хриплый от усталости, но твердый, как гранит: «Воды, еще мха. Не толпитесь, дайте дышать».

Однажды ночью я нашла в себе силы открыть глаза.

Я лежала в пещере, в просторной комнате. У изголовья потрескивал костер, отбрасывая пляшущие отблески на его лицо. Лука сидел, прислонившись спиной к стене. Он выглядел уставшим: лицо было бледным, почти как у вампира, под глазами залегли фиолетовые тени усталости. На боку — плотная повязка, сквозь которую проступало пятно сукровицы.

— Ты… — мой голос сорвался шепотом, похожим на шелест сухих листьев. — Ты же ранен.

Уголок его рта дернулся, наметив что-то вроде усмешки.

— Всего лишь царапина. — Он замолчал, и его взгляд стал пронзительным. — Ты была на волосок от смерти. Ради чего? Ради нас?