Книга Наследница двух лун, страница 60 – Пушистый Гений

Леон улыбнулся еще шире, наслаждаясь моментом.

— Ну что, звери? Выбор за вами. Сдача или бойня. Думайте быстро, у меня мало терпения.

Солдаты сомкнули кольцо. Щелчки взводимых арбалетов прозвучали, как похоронный перезвон.

— Выбирайте! — рявкнул Леон, и его голос был как удар кнута.

Лука не ответил. Он издал короткий, отрывистый рык — сигнал. Оборотни метнулись в стороны, превращаясь в стремительные тени, чтобы запутать противника.

Но Леон был готов. Он выхватил из-за пояса изогнутый рог и протрубил в него, от чего задрожала земля под ногами. Солдаты в ответ подняли щиты, на которых вспыхнули рунические символы — магические барьеры, тусклые, но явно мешающие оборотням подобраться близко.

— Магические подавители! — крикнул Адриан, его голос прозвучал прямо у меня в голове. — Примитивно, но эффективно против звериной сути!

Первые арбалетные болты со свистом впились в землю рядом. Один из оборотней, не успевший уклониться, вскрикнул — стальной наконечник пробил ему плечо.

Началось.

Лука, не превращаясь, ринулся вперед с такой скоростью, что его образ расплылся. Он врезался в щитовую стену, и магический барьер треснул с оглушительным хрустом, как лед под копытами. Двое солдат отлетели, но на их место тут же встали новые, а с флангов ударили копейщики.

Я прижала Тетрадь к груди, чувствуя, как ее вибрации учащаются, словно она чувствует опасность. Адриан замигал передо мной.

— Ритуал! Сейчас, пока они отвлечены! — прошипел он. — Флакон со слезой есть. Нужна шерстинка кота!

Я оглянулась. Олег, связанный, стоял под охраной двух солдат. Его глаза были полны ужаса, но он кивнул куда-то за дом, в высокую траву.

— Я прикрою! — крикнула я Луке и, не дожидаясь ответа, рванула к дому, пригнувшись. Болт просвистел над головой, вонзившись в стену.

Адриан шагал рядом, его форма дрожала от концентрации. Укрывшись за углом дома, я увидела Рыжего. Кот забился под крыльцо, его глаза-изумруды были огромными от страха. Но он узнал меня и слабо мяукнул.

— Прости, дружок, — прошептала я и, поймав момент, дернула у него с бока одну-единственную, ярко-рыжую шерстинку. Рыжий вздрогнул, но не убежал, будто понимал.

У меня в руках были два компонента. Адриан нарисовал когтем прямо на земле светящийся круг — простой, но точный.

— В центр! Быстро!

Я вбежала в круг, поставила Тетрадь перед собой, вскрыла флакон со слезой Василисы. Разноцветная капля повисла на краю. Шерстинка Рыжего лежала на ладони.

— Слеза магии — на корешок! Шерстинка верности — на переплет! — командовалАдриан, его три глаза сверкали ослепительным светом. — Произнеси слова связи! Любые, но от чистого сердца!

Я прижала шерстинку к порванным страницам у корешка, а слезу — к переплету. Закрыв глаза, я выкрикнула первое, что пришло в голову, крик души, обращенный к этому миру, к этим людям, к Луке, к себе:

— Держитесь! Все, кто борется! Все, кто любит! Все, кто не сдается! Эта связь — моя! И я ее не отпущу!

Тетрадь взорвалась ослепительно-белым светом, чистым, как первый луч после бури. Свет хлынул из круга волной, сметая все на своем пути. Магические руны на щитах погасли с шипением. Солдаты закричали, закрывая глаза. Леон рухнул на колени, рыча от боли и ярости. Свет сконцентрировался в тонкий, пульсирующий луч, ударил в небо и рассыпался на мириады искр, которые понеслись к горизонту — туда, где были аномалии. Пока свет бил, оборотни, освобожденные от магического давления, ринулись в контратаку. Я видела, как Лука, могучий и яростный, рвет строй солдат, как остальные отбрасывают щиты одним ударом лапы. Мы побеждали.