Книга Наследница двух лун, страница 64 – Пушистый Гений

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, не подходя ближе. — Если тебя увидят…

— О, меня уже видели, — он махнул рукой. — Ваш бдительный Горд, кажется, принял меня за призрака и убежал, не вступая в контакт. Но я не об этом. Я пришел помочь.

— Помочь?

— Я хотел помочь с аномалиями, дорогая. Теми, что остались после того, как вы свое чудо совершили. Кое-какие, самые коварные, прятались в тенях между мирами. Их нужно было аккуратно выкуривать, или уговаривать уйти. — Он поставил лютню рядом. — Я, кстати, скучал по нашим беседам.

Он соскочил с валуна и сделал несколько шагов ко мне. В лунном свете он казался прекраснее всех в мире, и я почувствовала какую-то неловкость, которую давно не ощущала.

— Я слышал, что вы восстановили Тетрадь Бабочек. И что… — он сделал крошечную паузу, — что ваш оборотень заявил права весьма недвусмысленно.

— Он вообще-то не заявлял прав, — возразила я, но голос прозвучал тише, чем хотелось. — Он сделал точно такой же выбор, как и я.

— Выбор, — повторил Валерий, и в его голосе зазвучала легкая, но ощутимая горечь. — Да, конечно. Между силой дикой природы и утонченным одиночеством вампира-музыканта. Не самый сложный выбор, полагаю.

— Валерий, я…

— Нет, нет, не оправдывайся, — он снова улыбнулся, и я невольно почесала подбородок. — Я прекрасно понимаю. Он ведь похож на огонь, который греет. А я скорее как луна, которая лишь освещает. Практичная девушка всегда выберет очаг. Это, по-моему, логично.

Он подошел так близко, что я почувствовала исходящий от него холодок и легкий запах ладана и старого вина.

— Но знаешь, — прошептал он, его бархатный голос окутал меня, как теплый шелк, — иногда так хочется быть не практичным. Хочется на миг забыть про долг, про войны, про какие-то далекие концы света. Хочется просто… красоты. Совершенной, как эта ночь, как эти две луны, Селена и Лира.

Его рука поднялась, пальцы едва коснулись моей щеки. Его взгляд опустился на мои губы.

И в этот миг, под гипнотизирующим влиянием лун, музыки и этой старой, сложной симпатии, я заколебалась. Не потому что разлюбила Луку, а потому что Валерий был частью этой моей новой жизни — странной, опасной, но бесконечно прекрасной. И прощаться с этой частью было неприятно.

Он был до боли похож на какого-нибудь обычного плохого парня из моего мира. Я осознала, что любила Валерия сильнее, чем предполагала. Лука был слишком… Слишком предсказуемым, что ли. Да, с ним уютно, но как-то скучновато. Конечно, с таким, как Лука, можно прожить спокойную, свободную от тревог жизнь, но… Но зато без приключений,без какой-то изюминки, что ли…

Валерий изящно наклонился ко мне.

Его губы были холодными, как лепестки мраморной розы, и нежными, как шепот. Поцелуй был почти воздушным, полным тоски по тому, чего никогда не будет. И в этот самый миг, из-за деревьев, донесся приглушенный, яростный вздох. Я отпрянула и обернулась.

На опушке, в тени кедра, стоял Горд. Его глаза, широко раскрытые от изумления и гнева, на секунду встретились с моими. Затем он развернулся и исчез в чаще с тихой, но стремительной быстротой оборотня. Он побежал к пещере! Ледяной ужас пронзил мое сердце, словно острый клинок.

Валерий вздохнул, отступил на шаг. В его взгляде не было ни удивления, ни страха. Лишь глубокая, философская грусть.