Книга Наследница двух лун, страница 67 – Пушистый Гений

Я обхватила себя руками, чувствуя, как дрожь наконец прорывается наружу. Скандал был наконец исчерпан. Но настоящее объяснение, самая трудная часть, была еще впереди. И от того, что я скажу сейчас, зависело абсолютно все.

— Объясни, — сказал он хрипло. Это единственное слово прозвучало тихо, но с такой неумолимой силой, что я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Глубоко вздохнув, я начала рассказывать. О том, что Валерий подарил мне незабываемые впечатления, что он словно привнес в мою жизнь какую-то изюминкуили даже искру, которой мне всегда не хватало, в том числе в прошлой жизни. О том, что он такой… Таинственный, как тишина перед грозой, как две луны на небе, манящий и опасный, как тьма в заброшенном доме, и красивый, как дымчатый леопард в человеческом облике.

— И… Он хорошо понимает меня, — прошептала я в конце. — А ты будто хочешь, чтобы я была проще… Просто была твоей, и все…

Лука молчал так долго, что я начала думать, он не слышал. Потом он медленно покачал головой.

— Не «проще». Я хочу, чтобы ты была настоящей. — Он сделал шаг вперед. — Здесь, со мной, со стаей — ты настоящая. Ты борешься, ты ошибаешься, ты плачешь, ты смеешься. Ты — живая. А с ним… — его губы исказились в подобии гримасы, — ты станешь не более чем красивой картиной, диковинкой в его коллекции, призраком при свечах.

— Но я и есть диковинка! — вырвалось у меня. — Я призрак в чужом теле! Я аномалия! Тетрадь, духи, магия — это моя реальность теперь, Лука! А ты… ты хочешь, чтобы я запихнула это в самый темный угол и притворялась просто твоей женщиной! Я не могу так, не могу!

— Значит, ты выбираешь его, — сказал он уныло.

— Я выбираю… возможность быть собой. Со всей этой чудовищной кучей проблем, которую я за собой тащу. Он дает большое пространство для этого, а ты не даешь. Ты просто предлагаешь клетку, пусть даже позолоченную любовью. А можно ли быть счастливым в клетке?

Слово «клетка» повисло между нами, раскаленное и болезненное, похожее на тяжелую рану, от которой долго оправляешься. Никогда бы не подумала, что… Что мне суждено пережить такую драму. В прошлой жизни я считала, что настоящая любовь будет похожа на нечто вроде сладкой конфеты, или приятного летнего солнышка, которое греет, но не обжигает, или драгоценного камня, который украшает дом…

Но, видимо, у каждого свое понимание любви.

Лука отвернулся, смотря в темный лес. Его плечи, обычно такие прямые, сгорбились.

— Тогда правила просты. Если ты остаешься — ты беспрекословно подчиняешься законам стаи. Никаких связей с вампирами, никаких этих тайных встреч под покровом ночи. Что насчет Тетради… Мы отдадим ее Адриану, он будет ее хранителем, как и раньше. Ты будешь одной из нас. Без оговорок. — Он обернулся, и в его глазах снова загорелся тот самый жесткий огонь. — Если нет, то уходи. Сейчас. И никогдане возвращайся.

Это был ультиматум. Черно-белый, как и весь его мир. Я смотрела на него — на этого сильного, раненого, невероятно честного мужчину, который предложил мне все, что у него было: свою защиту, свою стаю, свое сердце. И требовал взамен всю меня, без остатка.

И я поняла, что не могу этого дать. Потому что у меня было совсем другое представление о любви. Я бы просто умерла в этой клетке, медленно и мучительно.

Слезы текли по моим щекам, но голос не дрогнул.