Книга Наследница двух лун, страница 70 – Пушистый Гений

А Валерий напоминал таинственное озеро в красивых высоких горах. Спокойное, прохладное, хранящее в своих глубинах неизведанное. Рядом с ним не нужно было быть воином или просто сильной личностью. Можно было быть обычным исследователем. И в этом крылась своя, иная сила, которая гораздо больше подходит моей натуре.

Однажды вечером он застал меня за столом, когда я пыталась расшифровать схему, похожую на карту звездного неба.

— Ну как, есть прогресс? — спросил он, заглядывая через плечо.

— Есть, но медленный, — вздохнула я. — Иногда мне кажется, что я пытаюсь прочесть мысли духов.

— А может, тебя создали духи, — сказал он задумчиво. — И ты пока как черновик. Незаконченный, с пометками на полях. А самые интересные тексты — всегда черновики.

Он не стал развивать тему. Просто принес чашку дымящегося напитка, пахнущего корицей и звездной пылью, и удалился. Серхио ласково мяукнул, словно подтверждая его слова.

Идея пришла к моему Валере, как внезапный аккорд в тишине — он объявил о бале в честь «стабилизации магических границ».

Залы Мраморных Шпилей преобразились. Черные стены отражали мерцание тысяч свечей в хрустальных подвесках, похожих на застывшие ледяные гроздья. Воздух был густым, приятным и каким-то усыпляющим от аромата ночных цветов, ладана и холодного металла. Музыканты в углу зала извлекали из инструментов звуки, похожие на шепот звезд, шелест крыльев мотылька и ночное стрекотание сверчков.

Я стояла на галерее, глядя вниз на танцующих. Они двигались с неестественной, завораживающей грацией, будто очеловеченные котики, и загадочно улыбались. Это было что-то вроде танца-игры, где каждое движение было намеком, каждое прикосновение — обещанием или угрозой.

Мой возлюбленный попросил меня об одной услуге.

— Тетрадь реагирует на имена и на сущности, — сказал он накануне, его пальцы мягко касались корешка книги. — Запиши, пожалуйста, имена тех, кто искренне хочет мира, чтобы она узнала их получше. Пусть она станет свидетелем.

Я согласилась.

И вот сейчас, скрытая полумраком галереи, я открыла Тетрадь Бабочек. Страницы под лунным светом из окон таинственно отливали розовым и серебряным. Я окунула перо в смесь росы с лунного цветка и капли моей собственной крови — символ связи.

Я начала со Старейшины Аверкия. Его имя я старательно начертала четкими буквами, немного волнуясь: вдруг допущу ошибку?

И в тот же миг из страницы, прямо из-под моего пера, выпорхнула бабочка. Крылья ее были цвета темного аметиста, с прожилками, словно из чистого серебра. Она вспорхнула в воздух, сделала круг и, словно ведомая невидимой нитью, полетела вниз, в Бальный зал.

Я затаила дыхание. Бабочка довольно быстро нашла Аверкия в толпе. Она покружила над его седыми висками, и он, прервав тихий разговор, поднял голову. Он слегка кивнул, и бабочка опустилась ему на плечо, сложив крылья, превратившись в живое, мерцающее украшение.

Я глубоко вздохнула. Да, о таких чудесах я не смела и мечтать в своей прошлой жизни! Я мысленно оглянулась назад, и мне показалось, что между тем, как я попала сюда и тем, как я оказалась здесь, в Мраморных Шпилях, прошла лишь секунда. Стремительная и неотвратимая.

Я стала писать быстрее. Агнесса, хранительницаархивов. Валентин, командир стражей. Барбара, мастер иллюзий. С каждым именем из страницы рождалась новая бабочка. Алмазно-синяя, как бескрайнее ночное небо. Изумрудно-зеленая, с узором, похожим на древние руны. Багровая, как закат. Они слетались в зал, как рои живых драгоценностей, быстро находя своих «хозяев». Вампиры замирали в восхищении, ощущая их присутствие. Бабочки садились на запястья, на складки платьев, а некоторые просто кружили над головой, оставляя за собой след из светящейся пыльцы.