Книга Наследница двух лун, страница 71 – Пушистый Гений

В зале воцарилась завороженная тишина, нарушаемая лишь музыкой. Танец продолжался, но теперь он словно приобрел новый, мистический смысл. Это был бал, на котором каждый гость был отмечен магией самой Тетради Бабочек.

И вот осталось одно имя, имя моего возлюбленного. То, которое я откладывала на конец. Я обмакнула перо в последнюю каплю росы. Вывела буквы медленно, вкладывая в них не просто имя, а все, что он для меня значил: союзника, создавшего мне уютное гнездышко для комфортной жизни, личности, чья глубина до сих пор пугала и манила, но завораживала.

Валерий.

Имя высохло на странице. Спустя несколько мгновений из самой сердцевины Тетради, из ее корешка, будто из самой темной точки ночного неба, выпорхнула черная бабочка. Она очень напоминала космос, усыпанный бесконечными мерцающими звездами. По краям каждого крыла шла тончайшая кайма из чистого лунного света. Это была самая красивая и самая таинственная бабочка из всех, что я видела за обе жизни. Она сделала круг вокруг моей головы, ее звездные крылья едва коснулись моей щеки, оставив ощущение легкого, теплого ветерка, и устремилась в зал.

Валерий стоял в центре, наблюдая за всем со своей привычной, слегка отстраненной улыбкой. Черно-звездная бабочка подлетела к нему и без колебаний опустилась ему прямо на сердце, на темный бархат камзола. Она сложила крылья, и ее звездный свет смешался с отблесками свечей.

Он посмотрел на нее, потом вверх, на меня. Его зоркий взгляд нашел меня в полумраке. Он хитро подмигнул мне, словно что-то замышляя, и я так и растаяла. Все-таки такое очарование не у каждого встретишь.

Затем он повернулся к гостям, и бабочка на его груди вспыхнула чуть ярче, будто в ответ.

— Кажется, — прозвучал его бархатный голос, заполнив зал, — наше собрание удостоилось высшей чести.Нас почтила память самого мира. Танцуйте. Пусть эти мгновения останутся не только в наших воспоминаниях, но и в самой ткани мироздания.

Музыка зазвучала с новой силой. Бабочки мерцали, вампиры кружились в танце, а магия витала в воздухе.

Я закрыла Тетрадь, прижимая ее к груди. Внизу, среди мерцающих огней и звездных крыльев, Валерий сделал шаг в сторону лестницы. И я, с Тетрадью в руках, медленно пошла вниз, навстречу ему.

Он ждал у подножия лестницы. Звездная бабочка на его груди казалась живым орденом, знаком отличия, которого удостоилось только его сердце. Безмолвно, одним лишь взглядом, он задал вопрос. И я, не говоря ни слова, ответила кивком.

Музыка сменилась. Прежние звездные переливы уступили место мелодии, которая была похожа на само дыхание ночи — ровное, глубокое, полное скрытого ритма и обещаний. Это был не танец-игра с намеками и угрозами. Это был наш танец.

Валерий протянул руку. Его пальцы, обычно такие прохладные, в этот миг казались теплыми — или это было тепло от моей собственной кожи? Он притянул меня к себе, и пространство между нами исчезло. Одной рукой он мягко, но уверенно обхватил мою талию, другой — взял мою ладонь, прижав ее к своей груди, прямо под крылом той самой бабочки. Я чувствовала под пальцами тонкую ткань камзола, твердую мускулатуру и… почти призрачный, но ощутимый ритм. Не сердцебиение, а что-то иное. Словно отзвук древней магии, пульсация самой вечности, замедленной до темпа вальса.