Книга Наследница двух лун, страница 74 – Пушистый Гений

Я погладила его по большой, мощной голове, опустилась на колениперед водой и зачерпнула ее ладонями. Вода была ледяной и пахла чем-то сладким, похожим на воздушные замки из сахарной ваты. Я осторожно сделала глоток. На вкус это было похоже на расплавленный снег, смешанный с горькой полынью и медом.

В тот миг милый леопард бесшумно поднялся и подошел ко мне. Я замерла, глядя в его бездонные зрачки. Он медленно протянул лапу и коснулся подушечками холодных пальцев моего лба, потом провел ими вниз, по линии носа, губ, подбородка — до самого горла. Это было похоже на благословение.

Он осторожно вытянул коготки, похожие на осколки льда, и ледяной холод пронзил меня. Я застучала зубами, но не отшатнулась. Сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, удерживая сознание, цепляясь за образ Валерия, стоящего где-то там, вдали. Мне казалось, будто из леопарда вырвалась настоящая январская вьюга, готовая заморозить любого, кто недостаточно тепло оделся.

Вдруг я почувствовала, как из моего тела, из каждой клетки, стала подниматься волна иного холода, похожего на погружение в глубины самого черного, самого спокойного океана, в котором живут самые тихие обитатели.

Леопард убрал лапу. В его глазах промелькнуло нечто, похожее на одобрение. Он развернулся и растворился в тумане, а за ним исчезли и все остальные светящиеся точки.

Звуки леса вернулись, но преображенными. Я слышала, как ползет червь под слоем мха за несколько шагов. Слышала таинственный шепот листьев на вершинах деревьев. Чувствовала пульсацию жизни в каждом корне, каждом насекомом — яркую, громкую, но уже отстраненную, как картина за стеклом.

И я почувствовала возлюбленного. Не как силуэт вдали, а как ясную, звонкую ноту в новой симфонии мира. Его ожидание, его тревогу, его надежду.

Я неторопливо поднялась и обнаружила, что стала как-то ловчее и быстрее. Туман передо мной рассеялся, открыв тропинку назад.

Он стоял там, где я его оставила, недвижимый как статуя. Но когда я появилась из белой пелены, в его глазах вспыхнул такой огонь, такой невыразимый вихрь эмоций — облегчение, торжество, благоговение, — что у меня перехватило дыхание. Уже новое, не нуждающееся в воздухе.

Я подошла к нему. Он медленно, будто боясь, что я рассыплюсь, поднял руку и коснулся пальцами места, куда лег коготь стража.

— Добро пожаловать в вечность, моя преображенная, —прошептал он, и в его голосе звучала целая поэма.

Я улыбнулась.

— А в прошлой жизни я и мечтать не могла о вечности. Думала, что когда-нибудь покину этот мир навсегда, не оставив в нем ничего ценного. Впрочем, оно так и произошло…

— Зато тут у тебя есть все время вселенной, чтобы оставить свой след. Не сожалей о прошлом, возможно, ты просто не была создана для немагического мира, — он обнял меня.

А над нами, сквозь редкие просветы в кронах, холодно и безучастно сияли Селена и Лира, ставшие моими новыми светилами.

Валерий нашел меня на западном балконе, откуда открывался вид на бескрайние леса, утопающие в предрассветной синеве. Я смотрела, как последние звезды гаснут, уступая место свету. Он подошел сзади, и его присутствие, всегда такое отчетливое в моем новом восприятии, обволокло меня прохладным умиротворением.

— Я принес подарок, — его голос прозвучал прямо у самого уха, тихо, как струящийся шелк. — Для той, кто теперь будет смотреть на луны моими глазами.