Книга Глиняные сердца, страница 87 – Анита Ферн

Кажется, он удивлен.

– Ты ни разу не влюблялась?

– Пятиминутные влюбленности в общественном транспорте считаются?

– Боюсь, что нет. Как и любовь к знаменитостям, книжным и киноперсонажам.

Повожу плечом и признаюсь:

– Значит, не влюблялась. Были парни, которые мне нравились, только симпатия – это не влюбленность.

Лекс придвигает свой стул поближе.

– И в чем же разница?

Не раздумываю над ответом долго:

– Симпатии недостает трепета и более бережного отношения. По крайней мере, я так считаю.

Пару мгновений он внимательно вглядывается в меня, затем я слышу серьезный тихий вопрос:

– Даже к Скотту не испытываешь бережного трепета?

Наверное, мне стоило быть готовой к этому вопросу. И все же он явился полной неожиданностью. Смущение обжигает щеки. Но я вспоминаю, что его интерес вызван не исключительно дружеской заботой, и это отрезвляет меня. Не будь Лекс в отношениях, его любопытство и тем более поцелуй польстили бы мне. А так я чувствую себя оскорбленной. Получается, он не сильно-то лучше того бритого хулигана.

Выпрямляюсь и строго говорю:

– Мы с ним друзья, а большего я и не ищу.

Чтобы Лекс точно понял, что я не желаю продолжать разговор на эту тему, я отворачиваюсь к окну и медленно тяну кофе из своей чашки. И едва не роняю ее, когда прямо мне в ухо раздается чье-то громкое «бу». Дрожащие руки не успевают донести напиток до стола, как я натыкаюсь на смеющиеся зеленые глаза.

– Черт бы тебя побрал, Скотти! – Я не могу сдержаться и начинаю бранить шутника, хоть он и появился как нельзя кстати. – Хочешь, чтоб у меня сердце остановилось?

– Прости, рыбка. Ты так забавно пугаешься, что я не смог удержаться. – Он присаживается на корточки рядом с моим диванчиком и берет меня за руку. – Надеюсь, твой спутник не будет против, если я тебя украду. Привет, Лекс, – здоровается Скотти, не поворачивая головы.

– Девушка еще не доела, – отвечает Лекс, проигнорировав приветствие.

– О, я уже не голодна, – уверяю его я, одновременно пытаясь выудить из кармана деньги, затем обращаюсь к Скотту: – Ты точно не хочешь перекусить?

– Любимые вдохновляют, любящие – кормят, – говорит он и подмигивает Лексу.

Не совсем понимаю, что он имел в виду, скорее всего, это значит «нет». Кладу банкноту на стол, бросаю нахмурившемуся Лексу короткое «Увидимся!» и тащу друга к выходу. Оказавшись на улице, спрашиваю:

– Чего это тебе взбрело в голову дразнить Лекса и уводить меня у него из-под носа?

– Так ведь ты сама на прошлой неделе упрекнула меня, что я не явился в кафе и не спас тебя от навязанной компании. Вот, исправляюсь.

Он широко улыбается, и я отвечаю ему тем же.

Мы медленно бредем в сторону школы. Близится полдень, и солнце становится все более беспощадным, но в тени деревьев сохраняется блаженная прохлада. Легкий ветерок шевелит листву, заставляя солнечные пятна плясать по земле. Я совершенно успокаиваюсь. Внутри меня словно китайский фонарик, но наполненный не горячим воздухом, а дружеской признательностью и атмосферой почти летнего дня.

Не чувствую нужды что-то говорить. Достаточно того, что я почти невесомо шагаю рядом с другом. Мы полной грудью дышим этим одуряющим воздухом с нотками свободы. И в тесноту школы идти совсем не хочется, ноги сами несут прочь от нее.

Только ничего не поделаешь, учеба есть учеба, и мы плетемся к школьным воротам, до последнего момента оттянув неизбежное. Уже на подходе к парадным дверям Скотти восклицает: