Книга Глиняные сердца, страница 76 – Анита Ферн

Лекс ничего не отвечает, и я принимаюсь оправдываться:

– Конечно, я понимаю, что абсолютно всех стычек не избежать даже в самой крепкой семье. Тогда родители были на грани развода и делали все, чтобы их разногласия никоим образом не коснулись нас с Кэти. У них получилось преодолеть трудности и сохранить семью.

– Значит, отец живет с вами? – наконец подает голос он.

– Нет. – Я снова отпиваю какао. – Он умер еще до нашего переезда в Ливуд. Автомобильная авария.

– Так ты поэтому не водишь машину?

Я негромко фыркаю.

– Мы очень давно выяснили, что я и автомобильная езда несовместимы: слишком много факторов нужно учитывать одновременно. Даже мама перестала настаивать после второго отказавшегося от меня инструктора.

После недолгого молчания Лекс произносит:

– А я не считаю тебя трусихой. Вон как ты справилась со школьными задирами, я б так не смог.

– Ну, скажешь тоже, – ворчу я, но губы сами собой складываются в смущенную улыбку, которую я, спохватившись, стираю с лица. Что-то совсем разоткровенничалась, нужно вернуть разговор в безопасное русло.

– Ты успел кого-то опросить?

– Одного человека.

– Я тоже.

Моя нога начинает выводить нервную чечетку, ибо возвращаться в сквер с планшетом в руке нет никакого желания. Хватит, наобщалась.

– Что делать-то будем?

– Эх, так и быть, возьму опасную миссию на себя. – Он издает вздох, полный смирения. – А за это ты сходишь со мной в кино.

Мне что, послышалось? Или Лекс и правда заигрывает со мной и зовет в кино? Вечер становится все страньше и страньше.

– Ага, в субботу я пойду с тобой в кино, чтобы в понедельник ты снова не здоровался? Нет уж, пусть твой неоценимый вклад с последним опрошенным послужит мне моральной компенсацией за то, что Шалтай-Болтай чуть не утащил меня в свое логово.

– Туше. – Он вскидывает руки в примиряющем жесте.

Вскоре я прошу отвезти меня домой. Лекс расплачивается по счету, на мои протесты пробормотав что-то про мороженое. На обратном пути договариваемся о совместном обеде, во время которого обобщим собранную информацию и поделим оставшуюся работу.

Возле дома я выбираюсь из машины, не медля ни единой секунды – из опасения, что мой спутник еще что-нибудь учудит. Пусть мне приятно рыцарство Лекса и своим обаянием он способен растопить даже Снежную Королеву, только его жесты внимания очень дорого мне обходятся. Я должна держать оборону, если не хочу остаться с разбитым сердцем.

Из коридора громко предупреждаю маму о своем возвращении и тут же прошмыгиваю в комнату. Если мама поймет, что меня кто-то встревожил, то непременно допытается до правды и, чего доброго, повезет в участок с требованием найти того хулигана.

В чем я нуждаюсь, так это в успокоении, и я выбираю один из самых действенных методов терапии – рисование. Переодевшись, сажусь за стол, подпираю рукой подбородок и прикрываю глаза. Вспоминаю, как однажды во время похода с папой и Кэти мы нашли земляничную поляну, залитую золотистым светом, который сквозь закрытые веки кажется розовым. И очередная лягушка отправляется на такую полянку, чтобы насладиться упоительным ароматом нагретых солнцем трав и сладостью тающих во рту ягод.

* * *

Субботнее утро встречаю бодрой и в прекрасном настроении. Вчера вечером я старательно отгоняла мысли о неприятном инциденте и о Лексе. Сначала совсем не выходило, я сильно расстраивалась и даже начала подозревать в себе новообретенную фобию лысых людей. Оказалось, чтобы не думать о слоне, нужно перестать пытаться не думать о слоне. Мне в этом помогла старая добрая уборка: я предложила маме помощь с наведением порядка в мастерской, ведь сегодня она устраивает семейный мастер-класс по ручной лепке. За пару часов мы вдвоем подготовили к нему студию, и я устала так, что уснула, едва голова коснулась подушки.