Книга Абсолютная высота, страница 23 – Александра Полякова

– Да, – сказала она просто. – Не всегда четко. Не как конкретные мысли. Но… эмоции. Физические ощущения. Страх, боль, холод… тошноту. Как будто моя нервная система настроена на твою. Или наоборот.

Он переваривал эту информацию. Его взгляд скользнул по её лицу, по её рукам, сжимающим кружку. – И сейчас? Что ты чувствуешь сейчас?

Аня закрыла глаза на секунду, позволив себе погрузиться в этот темный, чужой океан. – Холод. Глубокий, в костях. Усталость. Головную боль – тупую, давящую на виски. И… – она помедлила, – смущение. Стыд. За ту панику. За то, что ты показал её. Мне. Себе.

Она открыла глаза. Он смотрел на неё, не мигая. Его смущение, которое она только что назвала, стало острее, жгучее. Но под ним было нечто другое. Не удивление даже. Признание. Как если бы он годами болел неизвестной болезнью, и вдруг встретил врача, который одним словом назвал её симптомы.

– Это невыносимо, – прошептал он, но не как жалобу. Как диагноз. – Для тебя. Должно быть, это невыносимо.

Впервые за всё время он думал не о себе, не о своих ощущениях, а о её. И это было настолько неожиданно, что Аня потеряла дар речи. Она лишь кивнула, чувствуя комок в горле, который принадлежал уже ей самой.

Вода на горелке начала чуть теплеть. Она вылила половину в другую кружку и протянула ему. – Пей. Это поможет.

Он взял кружку, обхватив её обеими руками, жадно приник к теплу. Он пил маленькими, осторожными глотками, и Аня чувствовала, как тепло медленно растекается по его желудку, посылая слабые, успокаивающие импульсы по всему телу. Это было почти приятно. Как отголосок чужого комфорта.

– Расскажи, – сказал он, не отрываясь от кружки.

– Что?

– Почему ты больше не спасатель? Что случилось в горах?

Это был удар ниже пояса. Прямо в ту самую рану, которую она заморозила и закопала под тоннами воли и таблеток. Она хотела огрызнуться. Послать его. Но его тон не был вызовом. Он был… настоящим. Таким же, каким был её ответ о его страхе. Он требовал оплаты той же монетой. Правдой за правду.

Она отвернулась, уставившись на зеленоватое свечение светлячка. И позволила памяти нахлынуть. Не образы сначала. Ощущения.

Сначала – звук. Низкий, нарастающий гул, как будто сама земля дышит перед смертью. Потом запах – свежего снега, раздавленной хвои и чего-то острого, металлического, страха своих напарников. Я стою на краю безопасной зоны, у меня на языке привкус адреналина, кислый и живой. Мы только что вытащили двух туристов из-под небольшого завала. Связь с базой трещит: «Аня, возвращайтесь. Сходит пласт на восточном склоне».

Я поворачиваюсь, чтобы дать команду. И вижу его лицо. Марко, новичок, двадцать два года. Его глаза широко раскрыты, он смотрит не на меня, а куда-то за мою спину, вверх. Его страх – это ледяная волна, которая обрушивается на меня. Это не просто испуг. Это предвидение. Это знание.

«ЛАВИНА!» – кто-то кричит, но голос тонет в рёве.

И потом – не боль. Давление. Белое, всепоглощающее, бесшумное давление, которое сминает тебя, как пустую банку. Холод, забивающийся в рот, в нос, в уши. Тьма. И звук. Не снаружи. Внутри. Звук моей собственной шейной артерии, бьющейся о лед.

А потом… тишина. Не отсутствие звука. А его противоположность. Полнота. Я не чувствую холода. Не чувствую страха. Я вижу свет, но это не свет. Это… понимание. Я вижу лицо Марко, его последний взгляд. Вижу лицо матери. И чувствую… связь. Со всем. С каждым деревом на склоне, с каждой снежинкой, с каждым человеком в долине внизу. Их радости, их печали, их боли – они текут через меня, как кровь через сердце. Это невыносимо прекрасно и ужасно. Это и есть жизнь, обнаженная до сути.