Книга Дочь алхимика на службе у (лже)дракона, страница 134 – Яна Смолина

– Встать, – приказал он. Но Калли даже не двинулась с места.

– Оставь эту грязную ведьму и выйди, – вступил в разговор знакомый неприятный женский голос. – Я позову тебя, когда ты мнепонадобишься.

Каллиопа только теперь изволила поднять голову. Когда стражник покорно удалился, взору девушки предстала пара злобных тёмных глаз на спрятанном под покрывалом лице.

– Что вам нужно? – настороженно спросила она Селену.

– Не смей говорить со мной без дозволения, грязная ведьма! – рявкнула та. – Теперь я валиде – мать законного правителя Эгриси, и все вы, мерзкие черви, под моей властью.

Каллиопа отшатнулась и, тяжело поднявшись на ноги, скрестила взгляды с женщиной.

– Этого не может быть, – проговорила она. – Правитель Эгриси Лейс Савлий, и вы не его мать.

Селена злобно рассмеялась, наслаждаясь своим триумфом.

– Этот гадкий выродок больше не халиф Эгриси! Теперь мой сын Кобос повелевает здесь всем, и прямо сейчас он направляется сюда, чтобы принять власть. Твой муж настоящий безумец, если решил, что может тягаться со мной и моим братом – владыкой талисийских земель. Уверена, его хладный труп уже доедают шакалы где-нибудь в глухих лесах за пустошью.

Не выдержав её злорадства, Калли уткнулась лицом в ладони. Не знавшая жизни в подобных её проявлениях, она искренне не понимала, зачем всё это. Почему некоторые стремятся разрушать то, что не ими построено? Для чего столько крови, обмана и ненужных жертв? Она не желала верить в то, что Лейс мёртв, что, едва коснувшись их, зыбкое счастья покинуло обоих, и теперь всё рушилось, а отчаяние сменялось полнейшим безразличием.

– Я жалею лишь о том, что волос оказался не его, – проговорила Селена ей в спину. – И о том, что не видела мучительной смерти этого выскочки своими глазами.

Калли медленно обернулась, не веря ушам.

– Это вы, – проговорила она упавшим голосом, устремляя на женщину изумлённый взгляд. – Вы убили Мирену! Вы ведьма! И я из-за вас тут!

– Молчать! – рявкнула Селена, с трудом удерживая триумфальный смех. – Да как ты смеешь порочить честную женщину и обвинять её в собственных злодеяниях, мерзавка?! – она подалась вперёд и с наслаждением продолжила. – К твоему сведению, Диана могла бы жить и родила бы первенца моему сыну, после его коронации. Но тебе понадобилось разнюхивать то, что тебя не касалось. Я сразу раскусила тебя, гадина, в тот самый день, когда ты явилась в гарем.

С трудом сдерживая слёзы отчаяния, Калли простонала:

– Ваши обвинения абсурдны! Я нив чём не виновата!

– Ты умрёшь завтра на рассвете, глупая девчонка, – оборвала её Селена. – И я этому безумно рада. Нечего было совать нос не в свои дела, тогда, может, я бы тебя пощадила. Признаюсь, мне жаль лишать сына столь занятной игрушки. Но что поделать, ведьма должна гореть на костре.

На последних словах во мраке сырого подвала Каллиопа отчётливо различила зловещую зелёную искру, промелькнувшую в тёмных глазах женщины.

– Никто и никогда не смел вставать у меня на пути, – прошипела она, подавшись ближе и почти просунув острый нос между ржавых прутьев. – А всякий, кто осмеливался, рано или поздно прощался со своей никчёмной жизнью. Мешать мне смертельно опасно.

Развернувшись с поистине царским достоинством, Селена зашагала к выходу из коридора, оставив девушку наедине с открывшейся ей страшной правдой. Смириться со всем после того, что она узнала, было почти невозможно, а потому весь оставшийся день Калли обессиленно металась по камере, ловя себя на мысли, что уже не столь крепко дружит с собственным рассудком. Так, наверное, сходят с ума от отчаяния, и как хорошо, что эта пытка не продлится долго. Растеряв последние силы, к вечеру она тяжело рухнула на нары и забылась некрепким сном.