Книга Не своя кровь, страница 20 – Лионель

Он добавил тогда сноску: «Иррациональный метод, основанный на эмоциональной связи. Требует изучения.»

Изучать он не стал. Потому что боялся, что изучение приведёт его туда, откуда нет логического возврата.

Дверь кабинета открылась без стука. Вошла Ирина. Она была в вечернем платье, только что с благотворительного приёма. Её красота была ледяной и безупречной, как алмаз, огранённый для максимального отражения света, но не для тепла.

— Ты пропустил ужин. И выступление председателя фонда, — сказала она, ставя перед ним чашку чёрного кофе. Её взгляд скользнул по спрятанному в столе экрану, но она ничего не сказала. Она знала. Она считала это его «слабым местом», за которым нужен присмотр, как за браком в конструкции.

— Было необходимо закончить с отчётами по азиатскому рынку, — ответил он, гася экран. Голос звучалровно.

— Конечно, — в её тоне была лёгкая, едва уловимая усмешка. Она не верила. Но и не оспаривала. Их брак был партнёрством. Она управляла социальным фронтом и его репутацией. Он — бизнес-империей. Личные зоны слабости допускались, если не мешали общему делу. Пока что Алиса не мешала. Она была тихой точкой на карте, за которой он наблюдал. Ирина мирилась с этим, как мирились бы с дорогостоящим, но бесполезным хобби.

— Совет директоров на следующей неделе хочет обсудить расширение клиники в Цюрихе. Им нужны твои цифры, — сменила она тему.

— Они будут готовы.

Ирина кивнула, сделала глоток из своей чашки.

— Я видела отчёт об успеваемости в школе 147. Средний балл по району падает. Возможно, стоит рассмотреть вариант перевода в лицей № 1. У них лучшая программа по естественным наукам.

— Нет, — сказал он резче, чем планировал.

Она подняла бровь.

— Обоснуй.

— Социальная адаптация в текущей среде удовлетворительна. Резкая смена коллектива может привести к стрессу, что негативно скажется на иммунитете. Риск неоправдан.

Он сказал это, опираясь на логику. На медицинские показатели. Но истинная причина была в другом. В той розовой, нелепой, неэффективной куртке. В той улыбке с дыркой. В том, что там, в этой серой, неэффективной школе, она была… живой. Настоящей. Не проектом.

Ирина изучала его несколько секунд.

— Как скажешь. Но держи это на контроле. — Она повернулась к выходу, потом остановилась. — Кстати, мой секретарь сообщил, что ты отклонил заявку на спонсорство районного детского праздника. Тот, что будет в парке возле её школы.

— Он плохо организован. Бюджет распылён.

— Возможно. Но это создаёт позитивный информационный фон. И… даёт повод для наблюдения вблизи. Без нарушения твоих правил невмешательства.

Она вышла. Он остался один. Ирина была права. Как всегда. Она видела не только цифры, но и контекст. Она предлагала рациональное решение: получить данные, не нарушая периметра.

Он снова включил экран. Школа опустела. На ступенях валялся скомканный фантик. Уборщица в оранжевом жилете лениво подмела его.

Он отвёл взгляд, уставясь в панорамное окно на ночной город, усыпанный огнями, как печатная плата. Где-то там, в одной из этих светящихся точек, спала девочка с его генами. Девочка, которая оттолкнула его от осколка.Которая мыслила его категориями, но улыбалась улыбкой матери.

Он поднял руку, медленно разжал ладонь. На ней не было шрамов. Но иногда, в полной тишине, ему казалось, что он чувствует там тепло и липкость. Её кровь.