Книга Не своя кровь, страница 17 – Лионель

Но тень оставалась. Она была не в запретах, а в тишине. Звонков не было. Машин с тонированными стёклами у подъезда не появлялось. Но я чувствовала наблюдение. Не грубое, не явное. Словно невидимый барометр, фиксирующий нашу жизнь.

Однажды, через пару месяцев после возвращения, Алиска пришла из сада расстроенная. У них была эстафета, и её команда проиграла.

— Я плохо бежала, мама. Я замедлила систему, — сказала она, уткнувшись носом мне в бок. И я вздрогнула. «Замедлила систему». Его слова. Его метафора. Они въелись в неё, как радиация, и выходили наружу в моменты слабости.

Я обняла её крепко.

— Ты не система, солнышко. Ты — человек. Люди проигрывают, ошибаются, и это нормально. Ты бежала как могла, и это самое главное.

Она всхлипнула:

— А дядя Матвей сказал бы, что надо тренироваться больше, чтобы повысить эффективность.

— А мама говорит, что надо просто обняться, съесть мороженое и всё будет хорошо.

Она подумала и кивнула, прижимаясь ко мне. Но в её взгляде читалась та самая борьба — между холодной, ясной логикой эффективности и тёплым, пугающим своим непостоянством миром чувств.

Следующей меткой стало её здоровье. У Алиски случился небольшой рецидив — сезонная аллергия перетекла в лёгкий бронхоспазм. Я, по привычке, уже тянулась к телефону, чтобы вызвать его педиатра, но остановилась. Вызвала обычную скорую. Нас отвезли в обычную городскую больницу, в общую палату.

И там, среди плачущих детей, усталых мам и вечно спешащих медсестёр, я поймала себя на мысли, что мне… спокойнее. Здесь не было его всевидящего ока. Не было давления идеального результата. Здесь просто лечили.

На следующий день, когда Алиске стало лучше, к нам в палату зашла заведующая отделением.

— Смирнова Анжелика? К вам были… представители частной клиники «Хоффман». Оставили полную историю болезни ребёнка на немецком и русском, со всеми протоколами лечения. И… — она немного смутилась, — передали контакты главного аллерголога института иммунологии, который будет ждать нашего звонка для консультации. Анонимно. Безвозмездно.

Он не приехал. Не позвонил. Он просто убедился, что лучшие специалисты в курсе. Наблюдал. Действовал на расстоянии, как кукловод, невидимыми нитями.

Осенью Алиска пошла в первый класс. Обычную районную школу. На линейке, среди толпы родителей с фотоаппаратами, я увидела его. Вернее, сначала почувствовала ледяной укол между лопаток. Он стоял в стороне, у чёрного служебного внедорожника с тонированными стеклами, в тени ворот. В тёмных очках, в простом, но смертельно дорогом пальто. Он не приближался. Просто смотрел, как Алиска, в новой форме и с бантами, неуверенно держалась за мою руку.

Мое сердце заколотилось. Я инстинктивно притянула дочь к себе, заслоняя её от его взгляда. Но Алиска что-то почувствовала. Она обернулась. И увидела его.

Она не побежала к нему. Не помахала. Она просто смотрела несколько секунд, а потом медленно, очень серьёзно, кивнула. Как равный равному. Как будто подтверждая: «Я здесь. Я делаю что надо».

Он в ответ лишь слегка склонил голову. Потом развернулся, сел в машину, и та бесшумно растворилась в утреннем потоке машин.

— Это был дядя Матвей? — тихо спросила Алиска.

— Да.

— Он пришёл посмотреть, как я иду в школу?

— Похоже на то.

Она помолчала, обдумывая.

— Хорошо, что он не подошёл. Я бы… растерялась. А так… нормально.