Книга Не своя кровь, страница 16 – Лионель

Он дал слабину. В его броне изо льда и стали появилась трещина. Не большая. Всего лишь отмена встреч и разрешение на старого зайца. Но для Матвея Воронова это было равноценно землетрясению. Это означало, что в его расчёты вмешался человеческий фактор. Не просто параметр «эмоциональный комфорт», а нечто более глубокое. Чувство, которое не имело названия в его лексиконе. Может быть, вина. А может… что-то ещё.

Я посмотрела на Алиску. Она спала, и её лицо было безмятежным. Она спасла его, руководствуясь его же уроками. И этим, возможно, сломала что-то в нём самом.

Битва за неё была далека от завершения. Но теперь у меня появилось оружие. Хрупкое, опасное, непредсказуемое. Его собственная, впервые пробудившаяся, невыносимая для него человечность. И я должна была научиться использовать эту трещину. Не для мести. Для спасения. Для того, чтобы однажды онамогла любить и быть любимой не как «эффективный актив», а просто как ребёнок. Моя дочь.

После инцидента с осколком в Матвее что-то надломилось. Его железная логика дала сбой, столкнувшись с простым, невыносимым уравнением: его жизнь её жизнь. Уравнение, которое для Алиски было очевидным выводом из его же уроков, для него самого оказалось нерешаемым. Ответ — её кровь на его пиджаке — не сходился.

Администратор позвонил через неделю после выписки Алиски из клиники. Голос его был, как всегда, бесстрастным, но слова — другими.

— Господин Воронов просил передать, что финансовые обязательства по лечению и обеспечению остаются в силе в полном объёме. Однако регулярные встречи по графику приостанавливаются на неопределённый срок. Вы и Алиса свободны в выборе места проживания и распорядка дня. Единственная просьба — информировать о плановых медицинских обследованиях.

Я переспросила, не веря своим ушам:

— Мы… можем вернуться в нашу старую квартиру?

— Можете проживать по любому удобному вам адресу. Аренда текущей квартиры будет оплачиваться до конца срока договора, но вы не обязаны в ней оставаться.

— А няня? Работа?

— Услуги Людмилы Петровны остаются доступны по вашему запросу. Трудовой договор с вами может быть расторгнут по вашему желанию без каких-либо санкций. Также вам будет выплачена компенсация в размере трёх месячных окладов.

Это было не просто ослабление контроля. Это было почти бегство. Он отступал, снимая все свои войска с поля боя, оставляя только финансовый мост, по которому мы могли получать помощь.

Мы вернулись в нашу старую, немного обшарпанную, но родную квартиру. Алиска с радостью забежала в свою маленькую комнатку и сразу же откопала из коробки старого, немножко потрёпанного мишку, которого не взяли с собой в «новую жизнь». Она прижала его к щеке и вздохнула:

— Дома.

Это слово значило для неё всё. Не идеальную чистоту, не охраняемую территорию, а знакомые обои, скрипящую паркетную доску и запах моих духов, смешанный с пылью.

Я уволилась из «Ворон Индастриз». Компенсация дала передышку. Я снова вернулась к фрилансу, к нервной, но свободной жизни. Алиска пошла в обычный районный сад. Без репетиторов, без «развивающего досуга» по специальной программе. Просто сад, с шумными детьми, утренниками и пластилиновыми поделками.

Мир будто обрёл потерянные цвета. Я снова могла варить ей кашупо утрам, не сверяясь с меню от диетолога. Читать на ночь сказки, не опасаясь, что это сочтут «не развивающим контентом». Мы могли валяться в выходной в пижамах до обеда и смотреть мультики — просто так, без последующего «разбора полётов».