Книга Он мой Апрель, страница 12 – Евгения Ник

Кажется, я ее загонял…

Ели, лежа в постели, под криминальные новости. Юристы… что тут скажешь. У нас своя романтика. Так, мы и провели остаток дня в нежных и теплых объятиях, а ночью продолжили отчаянно любить друг друга. Оргазм за оргазмом…

Двадцать девятое апреля

После завтрака Раиса прелагает прогуляться по городу. Я, конечно, соглашаюсь. Мы идем по набережной, держась за руки, как школьники. Сегодня тепло, и мы едим мороженое в вафельном рожке. Спокойно так.

Рая фотографирует все подряд: мост, отражения в реке, меня, нас... В ее глазах читается столько восторга и детской непосредственности, что я не могу налюбоваться.

— Не хочу домой, — неожиданно выпаливаю.

— Что? — Раиса эмоционально спрашивает, чуть не соскользнув с бордюра.

Подаю ей руку.

— Хорошо тут. Домой не хочется возвращаться.

— И мне…

Она вдруг становится серьезной, внимательно смотрит на меня.

— Суворов, когда у тебя заседание?

Меня мгновенно обдает ледяной волной. Быстро перевожу взгляд на часы. Я и не заметил, что время подходит к ужину. Поднимаю взгляд. Сглатываю вставший в горле ком и с трудом выговариваю:

— А у тебя, Татарцева? Когда у тебя?

На ее лицерождается грустная улыбка.

— Я тебя обманула. Нет у меня никакой командировки…

— Почему? — пару раз зажмуриваюсь, не веря в услышанное.

— Просто… Хотела провести с тобой время, — склоняет голову, смотрит с нежностью и теплотой.

Сейчас я отчетливо понимаю, что нас связывает что-то на более глубоком уровне, чем кажется. Неочевидное, но очень прочное.

Страх быть уязвимым отходит в сторону. Я больше не хочу скрывать свои чувства. Притворяться и играть какую-то роль. Просто хочу быть с ней. Всегда. И, слушая ее слова, глядя в ее глаза, понимаю, что она хочет того же.

— Я тоже обманул тебя. Нет никакого заседания. Я просто хотел тебя увидеть.

— Смешно так, Суворов. Мы лжем друг другу, чтобы быть вместе.

— Боимся показаться зависимыми друг от друга, — киваю в ответ.

— А стоило просто начать говорить.

— Оказывается это бывает очень сложно. Ты самая строгая судья, Татарцева, — хочется прямо сейчас прижать её к себе и больше никогда не отпускать. — Вернись ко мне.

Переплетаю наши пальцы. Целую в макушку.

— Вернись…

Она поднимает голову. Глаза от слез искрятся.

— Я боюсь, Суворов, — шепчет. — Сейчас между нами сказка, но мне страшно, что мы скатимся к нашему прошлому.

Притягиваю Раю ближе, ощущая мягкость ее волос на своей щеке.

— Я люблю тебя, — произношу то, что в прошлом говорил лишь раз. Решил. Теперь буду говорить чаще. — Прости меня за все. Давай попробуем начать все с чистого листа?

— Думаешь, у нас получится?

— Не знаю, но судьба не просто так нас свела. Мы повзрослели ментально. Изменились.

— Да уж. Ты вот татуировку себе набил, распутством в поездах занимаешься, врешь… Что дальше? Законы начнешь нарушать? Хотя секс в поезде, можно уже считать хулиганством. Суворов-шалун.

— Татарцева!

— Что? Разве я где-то тебя оговорила? — усмехается она и легонько толкает в плечо. — Все по фактам.

— Завязывай трещать. Ты мне не ответила. Вернешься?

— Уже вернулась.

Антон

Тридцатое апреля

— Почему ты тогда не остановил меня? Четыре года назад… Просто отпустил. Позволил уйти, — Раиса, отрывает взгляд от книги и внимательно смотрит прямо мне в глаза.

С ответом не тороплюсь. Слушаю монотонный стук колес поезда.