Книга Он мой Февраль, страница 17 – Евгения Ник

— Круто, — искренне радуюсь. — Не у каждого наберется столько смелости ворваться в такое дело, а ты молодец. Меня всегда восхищают такие пробивные люди.

— Зоя, — Федя берет мою руку, перебирает пальчики и смотрит на них. — Ты так и не ответила насчет свидания. И я же прощен?

— А разве сейчас не оно? — делаю глоток чая и аккуратно ставлю чашкуна стол. — Да, ты прощен.

— Вот как? — он подпирает подбородок второй рукой и долго смотрит на меня. — Хитрая ты. Ладно, если мы на свидании, значит, я могу сделать вот так.

Он перестает гладить и перебирать мои пальцы, заводит руку за шею и притягивает к себе.

Целует.

Мама! А что, если мама сейчас зайдет?

Нет, она же давно спит.

А если проснется?

Нет, у нее очень крепкий сон до самого утра.

А вдруг…

Федя разрывает наш поцелуй, встает и требовательно тянет меня к себе. Хочу остановить наше безумие, ведь в доме мы не одни. И не могу. Сдаюсь ему. Прикрываю глаза, впитывая каждой клеточкой его вкус и аромат. Я уже запомнила, что Баринов пахнет теплыми вечерами у камина или костра на природе, а в его руках я обязательно вижу стаканчик с кофе и тлеющую сигарету. Да, именно об этом шепчут ноты парфюма Феди.

Его рука скользит под мою футболку, добирается до груди и сжимает ее. Почти срываюсь на стон, но вовремя останавливаю себя, слегка прикусив его нижнюю губу.

— М-м-м, не надо… М-мама же рядом, — выдыхаю.

— Она спит, а мы тихие зайки, не услышит.

Змей-искуситель не иначе. Да и я не лучше, сама не заметила, как мои руки уже возятся с ремнем на его джинсах.

— К тебе в комнату? — шепчет он и усаживает меня на свои бедра.

— Да, только моя кровать… скрипучая, — от стыда тут же утыкаюсь лицом в его грудь.

Федя выдает легкий смешок, а я злюсь и прикусываю его за грудь сквозь футболку.

Заваливаемся в спальню, Баринов опускает меня на кровать, и она, по закону подлости, издает противный, протяжный скрип.

— Твою-то за ногу, — рычит Федя.

Недолго думая вновь подхватывает и, придерживая меня одной рукой, свободной сдергивает с кровати одеяло и кидает на пол. Не успеваю моргнуть, как оказываюсь в горизонтальном положении, прижатая мускулистым телом.

— Полы у нас тоже скрипят. Немного.

— Придется заменить кровать и перестелить полы. Потом.

— А сейчас? — выдыхаю со стоном.

— А сейчас будем надеяться, что у твоей мамы не такой чуткий сон и острый слух.

Федор

Мне тридцать два года, а трясет так, будто я мальчишка шестнадцатилетний, которому впервые девочка дала себя потрогать. Дурной на всю голову, и это не баня, и невыпитый алкоголь, да и было его немного. Это Юдина. Красивущая, колкая на язычок и вместе с тем нежная, притягательная.

Одежда раскидана по комнате, осталось только нижнее белье. Одеяло комком под моей девочкой, и я, словно голодное животное, возвышаюсь над ней на вытянутых руках. Да что уж, я и есть животное, сам не помню, когда у меня последний раз секс был. Месяца два назад? Больше? Погряз в работе с головой и ничего вокруг не видел. А может, все проще, не было человека рядом, который тянул бы мое внимание на себя?

Не было ЕЁ.

Библиотекарши.

— Красивая ты, — шепчу, касаюсь бедрами ее кожи, покрытой мурашками, сам покрываюсь мириадами мелких бугорков, каждый волосок на теле дыбом.

— М-м-м… Федя… — стонет, кошечкой подо мной, извивается.