Книга Измена. Отпусти меня, страница 72 – Ева Кострова

И всё же, ждать, когда лёд начнёт таять сам по себе, у меня больше не было ни сил, ни терпения. Я знал, что она не поверит словам, даже если я буду произносить их тысячу раз, изливая душу. Она должна была услышать всё из первых уст, без искажений и утаек. И я сделал то, чего, наверное, раньше никогда бы не позволил себе, переступив через собственные принципы.

Я позвонил при ней Ритке…

Стас

— Поздравляю с рождением дочери! Желаю крепкого здоровья, успехов и счастья… — сотрудница ЗАГСа буквально лучилась дружелюбием, стремясь угодить мне любой ценой.

Её улыбка была столь широкой, что я невольно усмехнулся.

Она прекрасно понимала истинную причину щедрого гонорара, выплаченного за срочное оформление свидетельства о рождении моей малышки. Деньги, словно волшебная палочка, творили чудеса, особенно в таких учреждениях, где бюрократические препоны обычно возводились в ранг искусства.

Во всей этой суматохе, поглощённые вихрем событий, никто из нас так и не подумал оформить документы для нашей девочки вовремя. Если быть откровенным, в глубине души я даже испытывал некое облегчение, своеобразную радость.

Эта задержка, словно ниспосланное провидением, дала мне шанс.

Я до одури боялся, что если Эля, движимая гордостью и обидой, решит всё оформлять сама, то непременно вычеркнет меня из графы «отец». Она у меня женщина суровая, способная поступить назло, чтобы ранить меня так же глубоко, как я когда-то ранил её. И я бы даже не удивился такому повороту событий.

Когда же речь зашла об имени малышки, я, впервые в жизни, не стал спорить, отбросив привычку к конфронтации. Раньше у нас на эту тему разворачивались целые баталии: я выдвигал свои варианты, она свои, и мы яростно доказывали друг другу, чья правота неоспорима.

Но сейчас я с радостью уступил, предоставив ей полную свободу выбора. Эля назвала дочь Верой, именно так, как хотела, претворяя в жизнь давнюю мечту. А я... я только теперь понял, как прекрасен, как многогранен её выбор.

Сидя в машине, я с затаённым восторгом, почти трепетом, разглядывал свидетельство о рождении, украшенное надписью «Потапова Вера Станиславовна».

Впервые это имя показалось мне не просто красивым сочетанием звуков, но и глубоко символичным. Вера. Вера в лучшее, в новую жизнь, в нас, в будущее нашей семьи.

И чем же оно меня раньше не устраивало? Придурок.

По дороге в больницу я решил сделать небольшой крюк, отклонившись от привычного маршрута. Заехал в кофейню нашего поселка — ту самую, которую Эля так любила, где каждый уголок дышал её присутствием. Здесь и правда готовили потрясающий кофе, один лишь запах которого, обволакивающий, тёплый, уже поднимал настроение, унося прочьворох повседневных забот. Взяв два стаканчика — один для Эли, второй для себя, — я глубоко, до головокружения, вдохнул аромат свежесмолотых зёрен, пытаясь удержать в себе момент предвкушения. Но вместо ожидаемой радости накатила всепоглощающая тоска. Без неё всё это казалось пустым, лишённым красок. Кофе, поездки, сам дом — всё теряло смысл, обращалось в ничто без моей Эли.

Какая же блеклая, до тошноты однообразная жизнь без неё… Я должен вернуть её любой ценой, преодолев все преграды, воздвигнутые между нами. Если я не сделаю этого, то потеряю не только семью, но и сам смысл своего существования, обратившись в бесцельно блуждающую тень.