Книга Бывший. Спаси нашего сына, страница 17 – Ева Кострова

Я лишь кивнула, глотая слёзы, которые грозили прорваться наружу, и с отчаянием вовлеклась в игру, пытаясь продлить эти драгоценные мгновения, пока мы были только вдвоём.

— Ирина Анатольевна, — бесстрастный голос охранника, словно ледяной душ, ворвался в наш с Алёшкой мирок. Его присутствие было резким напоминанием о том, что эта сказка подходит к концу. — Вас ожидают в столовой.

Его слова прозвучали как приговор, означающий, что время, отведённое на счастье, истекло.

В дом, где тоже ничего не изменилось. Всё те же холодные, безупречные интерьеры, тяжёлая мебель и безмолвные картины на стенах. Я входила в полном спокойствии и уверенности, что хуже быть уже не может. Что после всех унижений, после этого короткого, но такого горького свидания с сыном, я достигла абсолютного дна своей боли.

Но я снова ошиблась в своём отце. Пробивать дно моей жизни он умел одним щелчком своих пухлых, морщинистых пальцев, каждый раз находя новую глубину для моего отчаяния.

В шикарной столовой был накрыт богатый стол. Казалось, на ужин должен был прийти арабский шейх, не меньше. Изысканные блюда, каждое из которых выглядело как произведение искусства, дорогое вино, свечи, создающие мягкое, интимное освещение, и пушистые пионы в вазах, источающие тонкий аромат.

Всё это говорило о том, что гости действительно важные. Именно это и было странно, ведь я была неугодной дочерью, позором семьи; меня на такие встречи перестали допускать уже давно. Моё присутствие здесь было не просто исключением, а чем-то зловещим.

Из смежного коридора послышался каркающий мужской смех, и в столовую вплыл отец в сопровождении толстого, обрюзглого, обросшего безобразной седой бородой мужчины.

Отец всячески лебезил перед этим противным дедом, заискивающе улыбался и изображал радушного хозяина. Его поведение было настолько непривычным, что я внутренне вздрогнула. Но стоило им заметить меня, как они тут же замолчали, и атмосфера стала ещё более напряжённой.

Мутные, желтоватые глаза гостя прошлись по мне липким, оценивающим взглядом, и меня буквально подбросило от узнавания.

Именно этот взгляд я ощущала на себе в последние дни — тот самый, что вызывал мурашки и чувство отвращения. Гость отца не вызывал у меня никаких положительных эмоций. Противный старик восточной наружности.

Одет он был в какую-то льняную хламиду, спереди торчал круглый живот, на который свисала неухоженная борода. Морщинистое, загорелое лицо покрывали какие-то рытвины и тёмные пятнышки, словно крупные веснушки. Вся его внешность вызывала у меня лишь отторжение.

— Дорогой Ахмед, — противно начал папа, его голос был елейным, а улыбка — лицемерной, и кивнул на меня. — Это моя дочь, Ирина. Сегодня она будет обслуживать нас за ужином.

Эти слова обрушились на меня, как ледяной душ. Обслуживать? Он превратил меня в служанку перед этим отвратительным мужчиной? Сердце заколотилось от ярости и унижения. Мой отец, который так дорожил своей репутацией и статусом, был готов опустить меня до уровня прислуги ради этого гостя.

Моя челюсть чуть не отвисла. Поджилки задрожали, и я осознала, что родитель ничего никогда не делает просто так. Он что-то задумал, и это напугало до чёртиков, но я упорно изображала согласие со всем. Чётко помнила слова отца, что от исходаэтой его встречи зависят мои свидания с сыном. Это был мой единственный рычаг, и я не могла позволить себе ошибку.