Книга Бывший. Спаси нашего сына, страница 16 – Ева Кострова

Я снова кивнула, глотая обиду, и, повинуясь его небрежному жесту, направилась к задней части двора. Каждый шаг давался с трудом, но предвкушение встречи с сыном гнало меня вперёд. Стоило завернуть за угол большого и красивого дома, сердце замерло.

Мой сынок стоял на верху деревянной горки, словно на палубе корабля, и, держась за игрушечный штурвал, размахивал маленьким мечом, явно изображая бравого пирата. Его фигурка была такой знакомой и такой далёкой.

Я запретила себе слёзы в его присутствии, не желая омрачать ими наши редкие встречи. Хватало и того, что мне нельзя было приносить сыну подарки— ещё одно правило, придуманное отцом.

Когда я впервые выбила у отца право увидеть Алёшку, он чётко понял, что это мой крючок. Что я буду послушной, покорной марионеткой, если иногда подкидывать мне встречи с сыном, как собаке кость. Тогда я принесла ему поезд Лего, разноцветную крупную мозаику и машину на пульте управления. Всё, о чём я мечтала, это подарить лично своему сыночку, всё то, что выбирала с такой любовью и трепетом. Но отец безжалостно выбросил всё в мусорку.

— Подачки нищие свои оставь себе. Еще раз притащишь моему наследнику хлам, больше тут не появишься, — произнес он тогда холодно и резко.

Мне пришлось принять и это, проглотить очередное унижение ради возможности хоть иногда видеть своего ребенка.

— Ира! — крикнул мой малыш, его голосок звенел от радости, и он бросился ко мне со всех ног.

Ещё одна моя боль, которую я никогда не прощу отцу. Он запретил мне говорить Алёше, что я его мама. Для моего любимого сыночка я просто тётя Ира, которая иногда приходит с ним играть. Это разрывало моё сердце на части, но я не смела ослушаться, боясь потерять и эти крохи общения.

— Ира, ты пришла! — сынок обвил меня своими маленькими ручками, и мы плюхнулись на траву.

Я обнимала его в ответ, жадно впитывая в себя тепло его маленького тельца, нежный запах его волосиков и просто наслаждалась тем, что он рядом. Каждая секунда была на вес золота.

— Как ты, Алёш? — спросила, поглаживая его по голове.

— Нормально, — немного коверкая слова, ответил он. — Я пошёл в садик, как мужик! — малыш явно гордился своими подвигами, и я улыбнулась, стараясь скрыть подступающую горечь. — Только я там ни с кем не играю.

Моя улыбка тут же сползла с лица.

— Почему, Алёш?

Мне было невыносимо больно это слушать, я всем сердцем переживала за сына. Мой маленький, такой ранимый мальчик…

— Там у всех есть мамы, а у меня нет, — грустно прошептал он, и эти слова, произнесённые таким чистым, детским голосом, заставили мое сердце сжаться в ледяной комок. — Все спрашивают, где моя мама, а я не знаю, что говорить. Тётя Лида, которая меня кормит и купает, говорит, что она улетела далеко-далеко…

Я притянула его к себе, крепко обнимая.

— Алёшенька, твоя мама очень тебя любит, ты должен это знать. Она всегда рядом, даже если ты её не видишь.

Он посмотрелна меня своими огромными, полными тоски глазами.

— Ир, а давай ты моей мамой будешь? Я хороший, обещаю, буду слушаться… Буду есть кашу, которую не люблю, и спать днём. Только будь моей мамой, пожалуйста.

Сынок прижался ко мне сильнее, словно ища защиты, и я почувствовала, как по моей щеке скатывается предательская слеза.

Я не смогла ответить. У меня просто не было слов, только душа, разорванная на части. Мой сыночек повзрослел, он понимает, чего ему не хватает, и очень во мне нуждается. А я не могу ничего ему дать, не способна противостоять своему собственному отцу, этому чудовищу, разлучившему нас.