Книга Развод. Слишком сильная, чтобы простить, страница 19 – Марика Мур

* * *

Я стою на кухне. Режу лимон к чаю. В доме чисто, тихо. Почти стерильно.

Всё под контролем.

Слышу звук ключа в замке, потом шаги. Один тяжёлый, усталый — Илья. Второй — знакомый до дрожи: Никита. Голос молодой, уверенный, любимый…

И теперь — ненавидимый мною, хотя разве там может быть если ты мать?

— Привет, красавицы! — гремит Илья в коридоре, и я слышу, как он скидывает пальто, как шаркает ботинками по коврику.

— Мамуль, привет, — следует за ним Никита, и я уже почти вижу его дежурную улыбку.

Я оборачиваюсь. Стоят оба. Уставшие. С игрой на лицах.

Илья подходит первым, целует меня в висок.

— Боже, как же я вымотался.

— Давно жду, — говорю спокойно, кладя чайник на плиту. — Думала, опоздаешь к ужину.

— Задержались в аэропорту, — поясняет Никита, снимая куртку. — Погода дурная, и рейс сдвинули.

Я киваю. И смотрю на него внимательно.

Чистая футболка. Запах свежего геля. Следов дороги нет.

Потому что не было дороги. Он не прилетел. Он уже тут. Был. С ней.

— Как перелёт родной? — спрашиваю, мягко.

— Да нормально. Ты же знаешь меня — заснул, проснулся, вот и дома.

— Ага. — Я улыбаюсь. — Только вот…

Я медленно вытираю руки о полотенце, смотрю в глаза.

— В аэропорту, говорят, сегодня ночью никто не прилетал. Ни одного рейса не принимали. Гроза же.

Он замирает на секунду. Секунда — как вечность.

Илья глядит на меня, прищурившись, как будто не понял.

— Ну, мало ли что они там говорят, — вмешивается он, — мог быть региональный. Никита же не отчёты сдаёт в таможню.

— Конечно, — киваю я. —У нас всё возможно. Уже ничему не удивляюсь.

Я отворачиваюсь. Слишком быстро — боюсь, вырвется ненависть.

Ненависть к ним.

К этому маленькому спектаклю.

Никита обходит меня сбоку, подходит к столу, берёт яблоко.

— Мам, ты классно выглядишь. Отдых пошёл на пользу.

Сука. Даже не дрогнул. Ни один из них. Интересно Илья всё знает и прикрывает или тоже с ней спит?

— Спасибо, — говорю. — Я действительно отдохнула. И многое поняла.

В гостиную входит Аня. Всё так же «домашняя», в уютном костюме и с мягкой улыбкой.

— А вот и вы, — говорит она. — Я уже начала волноваться.

Никита бросается к ней с объятием, как будто не видел неделю.

— Аня! Ну как ты тут?

— Грустила, — хихикает она. — Хорошо, что ты приехал.

Меня рвёт изнутри. Они играют. Прямо передо мной. В мою жизнь, мою любовь, мою веру — как в дешёвом сериале.

Илья раздраженно смотрит и идет в спальню.

— Я в душ. Потом — ужин. Надеюсь, все готово?

— Всё готово, милый, — отвечаю сладко. — Только разогреть. Он уходит.

Никита с Аней остаются. Она роняет взгляд на меня. И в этом взгляде — почти вызов. Почти вопрос: "Ты всё знаешь или догадываешься о чем-то?"

А я молчу. Улыбаюсь. Потому что я знаю всё.

И я не прощу.

Даша

Поздний вечер.

Стол накрыт. Вино открыто, свечи горят — всё будто бы «как раньше». Илья только что вернулся из душа, в футболке и спортивных штанах, выглядит уставшим, но пытается держаться бодро.

Аня — вся как с картинки. У неё новый домашний костюм — что-то шелковое, слишком откровенное для ужина с семьёй. Слишком нарочито небрежное.

Никита чуть позже — с чашкой кофе, будто всё нормально. Будто он просто «сын в гостях».

Но я — не дура. И я вижу всё.

— Вы слышали, Марк скоро устраивает персональную выставку? — щебечет Аня, положив локоть на стол, игриво покручивая бокал. — Галерея в центре, владельцы — друзья из Питера. Очень серьёзные связи. Для молодого художника это… ну, скажем так, не каждый день такой шанс дают.