Книга Развод. Слишком сильная, чтобы простить, страница 22 – Марика Мур

На ноутбуке — камера. Главная, с коридора. Я включаю звук.

Потом переключаюсь. Ванная.

И вот они — Аня и Никита.

Она выходит первая, мокрые волосы, полотенце на шее. Больше — ничего. Кожа блестит от пара.

Он выходит следом — в одних тёмных трусах, волосы мокрые. Идёт сзади, и я вижу, как его рука скользит по её талии. Она смеётся, толкает его локтем в живот.

Им весело. Им легко.

Мне — тошно.

Делаю глоток вина, горькое, терпкое, красное, как всё, что внутри. Смотрю на время. Почти десять.

Камера переключается — гостиная. Дверь открывается. Я вздрагиваю. Илья.

Он вернулся.

Я вижу, как Аня срывается с места. Быстро хватает халат, натягивает. Кричит куда-то вглубь:

— Быстро! В гардеробную! И не дыши пока не вернусь!

Никита исчезает за створкой шкафа. Я щёлкаю другой угол камеры — в спальне. Там сдвигается фальш-панель стены, за ней — гардероб. Он влетает туда, прикрывает створку.

Аня уже на каблуках. Подбегает к зеркалу, расправляет волосы. Открывает дверь.

— Илья! Ты уже дома?

Он ставит портфель, стягивает пиджак.

— Устал. Тяжёлый день. Думал, буду один.

— Ненадолго, — она смеётся. — Раз Дашки нет, может, уделишь мне чуть внимания?

Она тянет его за галстук. Идут к её комнате. Я вижу, как его лицо меняется — раздражение, нежелание, неловкость.

— Аня, — говорит он резко. — Не начинай.

— Ты же скучал? — она улыбается, водит пальцами по его рубашке. — Я скучала. Очень. Ты знаешь, как я тебя хочу...

— Хватит, — он отстраняется. — Я говорил уже. Было — и не повторится. Ты переходишь все границы.

— Прости... — она склоняет голову. — Просто…

И вдруг — резко, как хищник: становится на колени, руки ползут к ремню его брюк.

— Я только почувствую тебя, попробую... ничего не надо, просто позволь...

Он отступает.

— Встань. Аня. Немедленно.

Я вижу, как он смотрит вниз на неё. С отвращением? С сожалением? Не знаю. Знаю одно: они оба — утонули.

Они думали, я слабая. Что я уйду. Что я сломаюсь.

Но нет. Я —стою. И смотрю. И теперь я знаю всё.

Он уходит.

Я вижу, как Илья молча бросает взгляд в сторону спальни, коротко качает головой и идёт в сторону душа.

Слышен щелчок дверей. Водопад воды. С него будто смывается всё — и день, и вина, и попытка укрыться от самого себя.

Камера переключается.

Аня, стоя в коридоре, почти не дышит. Ухо к двери. Слушает воду.

В этот момент дверь в гардероб открывается.

Никита выходит босиком, всё ещё в тех же трусах. Волосы растрёпаны, на шее след от губ.

— Отец твой дома, — шепчет она. — Через сорок минут вернись. Скажи, что приехал откуда-то, задержался, не важно вообще. Понял?

— Понял, — кивает Никита.

Его голос — хриплый, низкий. И тут он делает то, что вызывает у меня рвотный спазм: притягивает её за талию, впечатывает поцелуй в её губы, вжимающий, жадный, будто бы он на прощание пьёт её запах.

— Ник... — выдыхает она, отрываясь. — Быстрее.

Дверь щёлкает. Он исчезает за ней.

Остаётся Аня.

Смотрит в зеркало. Приглаживает волосы.

Скидывает халат.

Голая — вся.

Плавно идёт к двери ванной, той самой, где шумит вода.

Я вижу, как она толкает её, входит, пар вырывается наружу, окутывая её силуэт.

А потом — Илья выходит из душевой кабины, полотенце на бёдрах, волосы капают.

Он замирает.

На долю секунды в его взгляде — желание. Я знаю этот взгляд.

Он был моим.

И она его видит. Сделала ставку. Пошла ва-банк.