Книга Развод. Слишком сильная, чтобы простить, страница 18 – Марика Мур

Я набираю.

Он смотрит на экран, видит, что звоню — и сбрасывает.

Через секунду или пять приходит сообщение:

«Мамуль, занят, работаю. Позже наберу».

Работаешь?..

С кем?

Над чем?

Я выключаю экран. Закрываю глаза. И снова понимаю, что это ещё не дно. Это только спуск.

Но я спущусь до конца. До самого грязного дна. И вытащу оттуда всю правду — за волосы.

А потом сожгу её. Думаю, там еще так много говна, что мне предстоит еще не мало удивляться.

Даша

Я возвращаюсь домой.

На улице пахнет гарью и весной одновременно — город странным образом напоминает людей. Даже когда он дымится, от него тянет жизнью. Дом я вижу издалека. Мой. Наш. Чужой.

Таксист помогает достать чемодан, я благодарю и даже улыбаюсь. Улыбка трещит в уголках губ, но держится. Я обязана держаться.

Ключ поворачивается в замке с лёгким щелчком.

Тихо. Слишком. Не скрипит.

Пахнет кофе. Свежим. Кто-то дома. Конечно.

Я снимаю пальто, вешаю аккуратно. Разуваюсь. Медленно. Как будто любой порыв выдаст моё внутреннее землетрясение.

Иду по коридору. Спальня. Закрыта.

Кабинет. Пуст.

Кухня…

На кухне сидит Аня. В моём свитере. Волосы собраны в неряшивый пучок, в руках чашка кофе, а на лице — абсолютный покой. Как будто в жизни у неё нет ни капли тайны, ни грамма вины.

— О, вернулась! — говорит она, глядя на меня с искренней, почти сестринской радостью. — Как доехали? Как Динка твоя?

— Отлично, — говорю. Ставлю сумку. — Дина в восторге. Всё было прекрасно. Смена обстановки чудеса делает.

Я открываю холодильник. Внутри порядок — Аня всегда была педантом.

Я всё вижу. Вижу иначе.

Каждый её шаг теперь — как тень от ножа.

— А Илья? — спрашиваю, будто между делом.

— Уехал с утра. На встречу. Ты же знаешь своего мужа — график, как у президента. Даже в выходные.

— Конечно. — Я наливаю воду. Пью долго. Задумываюсь. Потом поворачиваюсь к ней. — Кстати, ты не видела Никиту? Прилететь должен был, писал накануне.

Тут она чуть-чуть сбивается. Незаметно, но я ловлю. Чуть приподняла брови, чуть откинулась назад.

— Нет… Он вроде останавливается у подруги. Не вдавался в подробности. А что?

— Да просто… Соскучилась, — говорю и улыбаюсь. — Семья же.

Она кивает.

— Конечно. Всё понятно.

Тишина между нами короткая, но колючая. Я словно хожу по стеклу.

— Аня… — я смотрю ей прямо в глаза. — Ты ведь знаешь, как я тебя люблю, правда?

— Ну… конечно знаю, — осторожный голос.

— Я всегда доверяла тебе. Всегда. Как самой себе. И надеюсь, ты это помнишь.

Она прижимает губы. Кивает. Она знает. И боится. Не уверена, сколько я уже знаю. И это её жжёт.

— Спасибо, что присмотрела за Ильей. Пока меня не было, — добавляю и подхожу ближе, почти касаясь плеча. — Это важно. Мы же несоседи, Анют. Ты — семья. Даже если в моей комнате спать станешь, я не против буду, хотя сама знаешь какая я на счет своего и семьи.

Она сбивается. Взгляд чуть дрожит.

— Я… конечно.

Я не отвечаю. Только улыбаюсь.

И в этой улыбке — ледяной приговор.

— Я пойду отдохну, — говорю. — Дорога вымотала.

Она кивает.

Когда я захожу в свою спальню, я тихо закрываю дверь. Подхожу к комоду.

Достаю планшет.

Камеры работают. Всё записано. Всё.

Я сажусь на кровать. Глубоко вдыхаю.

И только тогда позволяю себе дрожь в пальцах.

Илья. Аня. Никита.

Моя семья.

Моё предательство.

Моё поле битвы.

Я не знаю, как, но я сожгу всё это дотла — так, чтобы ни один из них не забыл, кто я такая.