Книга Развод. Слишком сильная, чтобы простить, страница 15 – Марика Мур

— Как трогательно, — улыбаюсь. — Ты и кулинария — не самая частая пара. Но пахнет неплохо. Спасибо.

— Я же иногдамогу удивить, — говорит она и подмигивает. — Особенно, когда это для семьи.

Семьи. Мелко усмехаюсь. Слово-то как звучит в её устах.

Через десять минут, с грохотом появляется Илья. В мятой рубашке, с отёком под глазами и уставшим лицом.

— Чёрт, проспал... — бормочет. — У меня в девять встреча в администрации.

Он замирает, увидев Аню у плиты. Я наблюдаю за этим моментом внимательно: его зрачки чуть расширяются, он делает полшага назад, как будто забыл, что она вообще тут. Затем собирается, натягивает привычную маску.

— Доброе утро, — хрипло бросает.

— Утро доброе, Илюш, — сладко тянет она, ставя перед ним тарелку. — Завтрак поможет проснуться. Твоя любимая яичница. Почти как в Вене, помнишь?

— Спасибо, — сухо отвечает он. Ни одной лишней эмоции. Только взгляд бросает на меня, мол — ты в курсе, да?

А я — как будто ничего не вижу. Наливаю себе кофе, отхлёбываю. Всё по плану. Улыбаюсь. В Вене мы и правда были вместе. Только случайно… или?

— Вот и хорошо, что у нас тут такой уютный сбор. Правда, немного не по сценарию — обычно ты, Илья, делаешь вид, что ненавидишь утро. А тут и завтрак, и забота. Какая идиллия.

Он сдержанно кивает.

— Я… спешу. Переговоры, потом пресс-конференция. Я… вечером буду поздно.

— Конечно, конечно, — подхватывает Анна, будто забыв, кто тут хозяйка. — Кстати, сегодня на улице прохладно.

Он смотрит на неё. Молча. А потом — на меня. Я киваю.

— Удачного дня, милый.

Он уходит. Тяжело ступает, будто тащит на спине бетонный мешок. А я — спокойно доедаю и ставлю чашку в раковину.

— Мне тоже пора собираться, — говорю, глядя на сестру. — Не хочу ехать по пробкам. Дина будет через двадцать минут.

— Отлично, — говорит Анна и, поворачиваясь, на секунду позволяет себе слишком довольную улыбку. Улыбку того, кто верит, что выиграл битву.

И я позволяю себе такую же. Только моя — из стали. Пусть думает. Пусть греется в этом самообмане.

Даша

Дом отдыха был действительно прекрасным. За окном — широкие стеклянные двери, ведущие на просторную террасу. Вид на озеро, в утреннем тумане, казался нарисованным. Всё — идеально. Просторный люкс, белоснежное постельное бельё, запах хвои с улицы, звонкая тишина. Всё — идеально. Кроме одной детали: в груди — скрученная в узел тяжесть, и с каждым часом она только плотнее.

Но Дина — спасение. Лёгкая, сдержанная, мудрая. Не задаёт лишних вопросов. Она давно умеет читать эмоции по глазам, не по словам. И потому просто обнимает меня перед ужином — молча, крепко, по-женски.

В ресторане уютно. Камин потрескивает. Мы заказываем рыбу, вино, лёгкие закуски. А потом — вдруг, как в юности, идём в караоке-зал при гостинице. Никто не поёт в субботу вечером в таких местах — только самые отчаянные. И мы смеёмся, поём «Я больше не прошу» Алсу в два голоса, хрипло и немного фальшиво, но с душой.

Когда возвращаются в номер, уже за полночь. Я в халате, босиком, с вином в руке. Лёгкий гул в голове. Не от алкоголя — от накрывающей волны ощущений. Я сажусь на край кровати, беру в руки телефон.

Набираю Илью.

— Алло, — голос сдержанный, будто на громкой связи.

— Привет. Мы добрались. Здесь очень красиво. У озера домик, сосны выше крыши.

— Рад слышать, — он делает паузу. — Я в аэропорту. Лечу в Питер. Срочно. По проекту новому, замы надавили. Анне написал, чтобы не ждала. Так что не переживай. Отдыхай, хорошо?