Книга Глухое правосудие. Книга 1. Краснодар, страница 66 – Анна Орехова

В кабинете приглушенно звучало радио, диджей запустил нашумевший хит «Малина-малина». Юля покачивала головой в такт музыке. Все девчонки уже разошлись, только Альбина Власенко торопливо стучала по клавиатуре, подбивая какие-то рабочие хвосты.

Юля встала из-за стола, направилась к уголку у окна, где на тумбочке стоял чайник и хранились разные вкусности. Шея затекла от долгого сидения.

— Аль, тебе чай налить?

Альбина отвлеклась от монитора и виновато пробормотала:

— Я домой хотела пойти. Или вам нужно помочь с какими-то документами?

Юля включила чайник. Альбина была из тех редких сотрудников, которых домой приходилось выпроваживать. Работала больше всех, тянула основную нагрузку, но при этом вечно себя недооценивала: извинялась за медлительность и расстраивалась из-за малейшей ошибки.

— Иди, конечно! Я думала, ты мужа ждешь, вот и не уходишь.

— Нет, у Сережи сегодня выходной. Я просто хотела с табелями закончить.

— Иди. Табели никуда не денутся.

«А вот муж может», — добавила Юля про себя, не понимая, как можно засиживаться на работе, когда тебя ждут дома. Может, у них с Власенко не все так гладко, как кажется? Может, правду болтают, будто Подставкин подбивает к Але клинья?

— Спасибо, Юлия Степановна! — Альбина заблокировала компьютер, выключила монитор и подхватила сумку. — Как раз в магазин заскочу, куплю что-нибудь на ужин. Дождь там закончился? Зонт брать?

Юля глянула в окно, доставая из ящика пакетик с порошковым капучино. Эту вкусняшку она специально приберегла на вечер.

— Льет еще, так что бери.

Прикрепленный к стеклу термометр показывал плюс шесть градусов. Январь — самый противный из всех зимних месяцев: дождь, слякоть, бесконечная облачность и промозглость. Февраль обычно немногим лучше, но синоптики обещали с завтрашнего дня потепление до плюс пятнадцати. Если будет солнышко, можно даже в парке погулять.

— Ну я пошла. До свидания!

— Пока!

Дверь за Альбиной захлопнулась, спустя секунду щелкнул чайник. Юля высыпала капучино в кружку, залила кипятком, сделала радио погромче и направилась к компьютеру, подпевая:

— «Марина-Марина, ты любишь ли малину?

Ты будешь ли малину? Давай пойдем в кино!

Но свой красивый носик наморщила Марина:

“Я не люблю малину. Неси лучше вино!”»

Она как раз делала первый глоток, когда сзади раздалось:

— Юля Степанна, как хорошо, что ты еще здесь!

Обжигающий капучино чудом остался в кружке. Юля резко развернулась.

— Подставкин, твою мать! Какого хрена так подкрадываться?

— Прости сердечно, не думал, что ты из пугливых. — Подставкин прошел в кабинет, выдвинул кресло, на котором совсем недавно сидела Альбина, плюхнулся в него и развернулся к Юле. — Будь другом, проверь для меня кое-что.

От него разило коньяком. Юля уже сто раз говорила Шрамко, чтобы уволила этого алкаша к чертовой матери. Однако главврач настаивала: «Нужно дождаться окончания процесса». Ей с юристами, конечно, виднее, но пока больница судилась с родителями погибшего парня, всем вокруг приходилось терпеть хирурга-неудачника, который этого парня и угробил. Хорошо хоть пациентов Подставкин видел только на расстоянии. После того случая главврач перевела его на бумажную работу.

— Иди домой! Проспись как следует.

— Да какой домой? — Подставкин откинулся на спинку кресла и едва не упал. — Ой, мать моя, гравитация. Ты че, Светку не знаешь? Она если увидит меня в таком состоянии, либо прибьет сковородкой, либо во сне задушит. Говорит, развод хочу. Стерва!