Книга Глухое правосудие. Книга 1. Доказать вину, страница 63 – Анна Орехова

— Узнала что-то полезное? – поинтересовался папа.

Ника вздохнула. Как же так? Она была уверена, что допрос как минимум заставит присяжных задуматься.

— Кажется, они не очень-то уловили твои намеки.

— А на что вы, собственно, надеялись? – хмыкнула Семашко, собирая со стола документы. – Хотели показать, что звонил кто-то другой? Вообще не факт. Ну закончились у нее деньги на телефоне, вот и позвонила с домашнего. Это одно из объяснений, я таких с десяток за минуту выдам. Не думаю, что присяжных проняло. Но потерпевшую вы точно позлили.

Она указала глазами на Подставкину, беседующую со свекровью у выхода из зала. Подставкина-старшая держала невестку за плечо и что-то назидательно втолковывала. Подставкина-младшая мотала головой, похоже, не соглашалась со свекровью.

Папа развел руками, как бы говоря: «Я сделал все, что мог». Он и в самом деле старался, даже заработал предупреждение. Вот только будет ли от этого толк?

— Я уже надеялся, вы обо мне забыли, ребята, – хмыкнул Сергей, когда конвоиры подошли к окошку в «клетке».

Он привычным жестом высунул наружу запястья, мужчина-конвоир защелкнул на них наручники. После чего Сергея вывели из зала.

— До встречи во втором акте, – бросил он на ходу.

Альбина проводила мужа взглядом.

— Не переживай, здесь нормальные конвойки. – Семашко засунула документы в пакет. – Там даже стол есть, можно пообедать. Ты сама как? Хочешь перекусить?

Альбина опустила маску и втянула воздух, опершись руками о стол. «Господи, – прочитала Ника по ее губам. – Когда это закончится?»

— Чего ты там бормочешь? – переспросила Семашко, вставая.

— Это неправильно, – проговорила Альбина.

Нике снова пришлось читать по губам, а Семашко, похоже, вообще ничего не услышала.

— Аль, я так и не поняла, мы есть идем?

Альбина посмотрела на нее.

— С ним обращаются как с виновным. Как будто все уже решено.

Семашко взяла пакет в одну руку, сумку в другую.

— Ты до сих пор удивляешься? Снова забыла про презумпцию вины? Конечно, все решено. Вы с Сергеем только называетесь подсудимыми. В глазах судьи и прокурора вы виновные, по какой-то причине разгуливающие на свободе. В смысле ты разгуливаешь. К Сергею у них претензий меньше.

Альбина растерянно посмотрела на нее. Очевидно, она ожидала от своего адвоката большего сопереживания.

Папа постарался выправить ситуацию:

— Вот поэтому мы и выбрали суд присяжных. Простые люди смогут решить беспристрастно.

— Ой ли? – хмыкнула Семашко. – Да какая там беспристрастность? Поставьте себя на их место. Что бы вы решили, увидев человека в клетке, которого охраняют молодцы с оружием? Что это преступник, зверь, убийца. Поэтому его и ограждают от общества. Декорации влияют на присяжных похлеще, чем улики и доводы. Так что не питайте иллюзий, они с самого начала предвзяты.

Ника не рассматривала арест Сергея под таким углом, но ведь Семашко права: видишь человека за решеткой, и подсознание вешает ярлык «преступник». О какой беспристрастности может идти речь?

— Не нагнетай. Все плохо, никто с этим не спорит. Аквариумы эти, – папа указал на «клетку», – не регламентированы ни одним законом. Ты подписывала петицию, чтобы их устранили?

— А толку? Все равно не уберут.

— Как знать. Во всем цивилизованном мире подсудимый сидит на скамейке рядом с адвокатом. И в СССР так было! А сейчас понастроили клеток…