Книга Глухое правосудие. Книга 1. Доказать вину, страница 58 – Анна Орехова

Сердце в груди Ники снова заколотилось. Подставкина казалась искренней, ее горе и боль читались и в словах, и в интонации. Неужели возможно так искусно врать? Или… в памяти всплыл недавний разговор с папой. Ника убрала руки под стол, потому что пальцы предательски задрожали. Вдруг папа прав? Вдруг Сергей что-то не так понял? Вдруг Подставкина никогда не пыталась сфабриковать свое алиби?

Якут открыл стоящую на столе бутылку, налил в стакан воды.

— Вы позволите, ваша честь? – он вышел из-за стола, явно намереваясь отнести воду Подставкиной.

Ханеш недовольно поджала губы, но все-таки не стала препятствовать.

— Суд не возражает.

Вряд ли бы присяжные одобрили, если бы она оставила бедную женщину без глотка воды. Хотя после возни с документами, Ника бы не удивилась, если бы стакан тоже отправился в путешествие по кабинету через пристава.

Якут подошел к трибуне.

— Светлана Александровна, я знаю, вам нелегко, но вынужден продолжать расспросы. – Он протянул Подставкиной воду.

— Спасибо. Просто дайте мне минутку.

Семашко хмыкнула и довольно громко пробормотала:

— Устроили тут театр.

Услышали ее, похоже, только за столом защиты. Остальные наблюдали за тем, как Подставкина пьет и вытирает глаза платком, который тоже галантно предоставил Якут.

— Вы ей не верите? – шепнула Ника.

Семашко пожала плечами.

— Меня не особо заботит, что она говорит. Эти показания – формальность. А вот обожающие взгляды, которыми присяжные пожирают Якута, – это проблема. Теперь для них он истинный джентльмен. Разве такой будет играть нечестно?

Подставкина допила и отдала стакан прокурору.

— Готовы продолжить? – поинтересовался он.

— Готова.

Якут вернулся за свой стол.

— Итак, вы узнали, что ваш муж погиб в результате аварии. Что было дальше?

Подставкина подняла маску.

— Скорая так и не приехала. Позже оказалось, что Максим не успел ее вызвать. Но Валентина Степановна уже чувствовала себя лучше, поэтому я оставила ее и побежала в больницу. Я тогда плохо соображала, действовала на автомате. В больнице мне сказали, что Максим пытался покончить с собой.

Ника заметила краем глаза, как папа что-то быстро записывает в блокнот.

— Кто вам это сказал?

— Главврач. Я… она… я помню, что побежала в кабинет Максима, но меня перехватила Шрамко. Это главврач. Сказала, что обнаружила в кабинете Максима предсмертную записку. Полицию уже вызвали.

— Светлана Александровна, ранее ваш муж предпринимал попытки покончить с жизнью?

Подставкина ответила не сразу:

— Да. За четыре месяца до этого Максим пытался повеситься.

Психологиня вскинула голову. Аспирант поерзал на стуле, усаживаясь поудобнее, и с любопытством посмотрел на свидетельскую трибуну. Похоже, он наконец проснулся.

— Что в тот раз помешало вашему мужу довести начатое до конца? – продолжал расспросы Якут.

— Его обнаружил коллега, Андрюша Воробьев. Он вызвал неотложку, Максима спасли.

Якут взял со стола документ и прочитал:

Катюша и Светлана, любимые мои! Знаю, как тяжело вам читать эти строки, но поймите, родные мои, так будет лучше нам всем…

— Светлана Александровна, что это?

— Предсмертная записка Максима.

— Когда вы прочитали ее первый раз?

— В феврале, после смерти Максима.

— Вам известно, когда именно ваш муж написал эту записку?

— Возражаю, ваша честь. – Семашко привстала. – Определение даты написания записки не входит в компетенцию потерпевшей.