Книга Глухое правосудие. Книга 1. Доказать вину, страница 37 – Анна Орехова

Шевченко снова поерзал на стуле и глянул на Власенко.

— Да, от Сашки Бобрикова.

— Сменщик сообщил вам, откуда у него такие сведения?

— Так Максим ему сам и сказал. Сашка – мне, а я заинтересовался, вот и смотрел по камерам.

— Записи с камер сохранились?

— Нет. По протоколу мы их три месяца храним. Когда следователь пришел, мы уже все затерли.

Вот она, первая крупица информации – у следователя записей с камер нет, ведь убийство заподозрили только через полгода после смерти Подставкина. Значит, показания Шевченко – единственное, указывающее на то, что Власенко был тем вечером в больнице. Это, несомненно, плюс.

— Скажите, вы уверены, что описываемые вами события происходили именно третьего февраля, а не, скажем, днем раньше или позже?

Шевченко посмотрел на Власенко. Судя по растерянности на его лице, он не особо был рад свидетельствовать против приятеля.

— Уверен. Как увидел тем вечером Серегу, сразу Максиму сообщение отправил, предупредил, чтобы они там поосторожнее были. Вдруг Альбина уже пришла, а я не заметил. Я то сообщение Андрею Алексеевичу показывал, там дата стоит – третье февраля и время – без десяти семь. Прости, Серег, знаю, твоя жена, все дела, неприятно с рогами ходить. Но я лишь говорю то, что знаю.

— Да ни хрена ты не знаешь! – не выдержал Власенко. – Сидишь, врешь. Непонятно только зачем? Тебе заплатили, что ли?

Семен Анатольевич предостерегающе положил ладонь на плечо пациента.

— Ничего я не вру! Зачем мне врать-то? – Сейчас Шевченко еще больше напоминал подростка: и голосом, и репликами.

— Вот и я думаю, зачем? – не унимался Власенко.

Голиченко в беседу не вмешивался. Наблюдал за перебранкой, явно выжидая, что подозреваемый сболтнет лишнего, но Семен Анатольевич этого бы не допустил, а потому снова взял инициативу в свои руки.

— Александр, скажите, вы могли с кем-то спутать Сергея? Может, это был кто-то другой? Похожий?

— Да кто похожий-то? Разве можно Серегину шевелюру с чьей-то спутать? Он это был. Я как увидел, Максиму написал, и он мне ответил, спасибо сказал. Серега это был. Зачем мне врать-то?

Итого уже три важные детали: записей с камер нет, зато есть сообщение от свидетеля жертве и ответное сообщение от жертвы свидетелю. Скверно.

— Никто не обвиняет вас во лжи, – вмешался Голиченко. – Но подозреваемый настаивает, что в тот вечер был в Кабардинке. Вот мы и пытаемся выяснить, кто ошибся.

— Да как в Кабардинке-то? Может, ты попутал чего, Серег? Может, позже в Кабардинку поехал? Или в другой день?

— А может, это ты попутал? Потому что я не представляю, как ты мог видеть меня в больнице, когда я ехал по трассе?

Он требовательно посмотрел на Семена Анатольевича, пора было предъявлять алиби. Что ж, деваться некуда, раз они выбрали такую тактику.

— Андрей Алексеевич, в подтверждение слов моего доверителя я бы хотел предоставить распечатку отчета о геопозиции его телефона. Отчет получен из сервиса «Гугл Карты», раздел «Хронология». – Эту фразу Семен Анатольевич вызубрил заранее, чтобы не перепутать технические термины.

Власенко еще при первой встрече показал квитанцию о штрафе за превышение скорости – камеры засекли его машину на трассе. Семен Анатольевич понимал, что одной квитанции недостаточно, такое алиби легко опровергнуть: водителя на фото не видно, а значит, можно предположить, что за рулем был кто-то другой. К примеру, та же Альбина. Поэтому Семен Анатольевич посоветовался с сыном, тот отлично разбирался в компьютерах. Выяснилось, что «Гугл» мог сохранить историю передвижений, если была включена соответствующая функция. Дальше – дело техники: следуя советам сына, Семен Анатольевич нашел нужный раздел и скачал данные.