Книга Глухое правосудие. Книга 1. Краснодар, страница 36 – Анна Орехова

— В каких отношениях состоите? Неприязнь между вами имеется?

— Да какая неприязнь-то? Нормально все, я ж говорю, работаем вместе: я охранником в больнице, он старшим медбратом там же, в хирургии. Выпивали пару раз, общаемся часто.

— Расскажите, пожалуйста, своими словами о событиях, произошедших третьего февраля две тысячи восемнадцатого года.

Шевченко поерзал, скрипя стулом.

— А что рассказывать-то? Мне Сашка Бобриков, сменщик мой, сообщил, что у Максима намечается свидание с Альбиной. — Он виновато глянул на Власенко. — Прости, Серег, надо было тебе раньше про их шуры-муры рассказать.

Пациент не ответил. Более того, умудрился каким-то образом сохранить невозмутимый вид. Молодец, помнил советы, которые давал Семен Анатольевич.

— Продолжайте, пожалуйста, — стуча по клавиатуре, попросил Голиченко.

— Максим-то у себя в кабинете был, а я по камерам следил, когда Альбина придет. Интересно было. А потом увидел не Альбину, а Сергея. Он в больницу зашел и сразу в хирургию свернул.

— В какое время это было? — уточнил Голиченко.

— Без десяти семь. Вечера.

— Спасибо. — Следователь посмотрел на Власенко. — Вы подтверждаете знакомство со свидетелем?

Семен Анатольевич кивнул, и Власенко ответил:

— Подтверждаю.

— Что можете сказать по существу его показаний?

— Могу сказать, что он ошибается. Тем вечером меня не было в городе. Я был у мамы в Кабардинке, она может это подтвердить.

Голиченко улыбнулся, как бы говоря: «Мама есть мама, ради сына подтвердит что угодно».

— Что-то еще хотите добавить?

Власенко открыл было рот, но Семен Анатольевич покачал головой. Не надо торопиться, очная ставка — это прекрасная возможность подобраться к материалам дела. Доказательства алиби они предъявят позже, но сейчас, пока следователь чувствует себя хозяином положения, самое время выяснить детали расследования.

— Мне больше нечего добавить, — послушно пробормотал Власенко.

Голиченко погладил подбородок, глянул на экран, покрутил колесико мышки.

— Вопросы к свидетелю у вас имеются?

— Нет.

Семен Анатольевич одобрительно кивнул, пациент в точности выполнял его наставления. Незачем ему задавать вопросы, это целиком и полностью обязанность адвоката, поэтому он вступил в разговор:

— Я бы хотел кое о чем спросить, если вы не возражаете.

Голиченко пожал плечами.

— Спрашивайте.

Было видно, что все происходящее для него не больше чем формальность. Есть свидетель, видевший подозреваемого на месте преступления. Что еще нужно?

— Александр, вы сказали, что о предполагаемом свидании убитого с женой Сергея узнали от своего сменщика?

Шевченко снова поерзал на стуле и глянул на Власенко.

— Да, от Сашки Бобрикова.

— Сменщик сообщил вам, откуда у него такие сведения?

— Так Максим ему сам и сказал. Сашка — мне, а я заинтересовался, вот и смотрел по камерам.

— Записи с камер сохранились?

— Нет. По протоколу мы их три месяца храним. Когда следователь пришел, мы уже все затерли.

Вот она, первая крупица информации — у следователя записей с камер нет, ведь убийство заподозрили только через полгода после смерти Подставкина. Значит, показания Шевченко — единственное, указывающее на то, что Власенко был тем вечером в больнице. Это, несомненно, плюс.

— Скажите, вы уверены, что описываемые вами события происходили именно третьего февраля, а не, скажем, днем раньше или позже?