Книга Глухое правосудие. Книга 1. Доказать вину, страница 33 – Анна Орехова

Дождь лил всю ночь и закончился только утром, послеобеденное солнце медленно, но верно испаряло влагу, на заляпанные грязью туфли было больно смотреть. Хорошо хоть водители-лихачи не рассекали по улицам – тут пандемия однозначно сыграла в плюс. Не хватало еще, чтобы какой-нибудь придурок окатил водой из лужи! Свою «ласточку» Семен Анатольевич оставил дома, однажды он уже раскошелился на ремонт после того, как вода попала в выхлопную трубу из-за такого же потопа, а потому рассудил, что туфли заменить дешевле.

По-хорошему, стоило сосредоточиться на предстоящей очной ставке и еще раз продумать варианты, но из головы не шел разговор с дочерью, состоявшийся в тот день, когда она попросила взяться за новое дело. Ника жаждала справедливости, хотела, чтобы расследование продолжили, чтобы подонок, сломавший ее жизнь, оказался в тюрьме. Семен Анатольевич видел, как дочери тяжело: его вдумчивая, рассудительная девочка успела наломать дров, совершив несвойственную ей глупость, – пошла к следователю, не спросив совета отца. Берегла его чувства? Или боялась, что он ее отговорит? Так или иначе, поступок Ники – верный признак того, что бал правят эмоции.

Справится ли она с этой ситуацией? А он? Сумеет ли быть объективным? Вчера едва удержался, чтобы не сказать Голиченко пару крепких слов. Если так тяжело с самого начала, получится ли дальше действовать профессионально?

Из-за поворота показалось здание следственного комитета. Семен Анатольевич глянул на часы: в запасе оставалось достаточно времени, чтобы переброситься парой слов с пациентом. После суда у них не было возможности повидаться, тактика тем временем требовала обсуждения. Стоит ли рисковать и раскрывать карты во время очной ставки? Или взять пятьдесят первую статью и приберечь алиби в качестве козыря для суда? Решать Власенко. Если, конечно, его уже доставили из изолятора и если Голиченко позволит им побыть наедине. В противном случае выбирать придется Семену Анатольевичу.

Остановившись около ступенек, он достал из кейса оксолиновую мазь, заложил ее в нос, следуя наставлениям жены, и громко чихнул из-за неприятного жжения. Оперативник, так не вовремя вышедший покурить, ретировался обратно в здание. Дожили, люди боятся людей. Что дальше?

Семен Анатольевич надел маску, показал дежурному документы, прошел через турникет. Спустя пару минут он уже миновал знакомый коридор и заглянул в кабинет следователя.

Дверь изнутри охраняли конвоиры. Голиченко, развалившись в рабочем кресле, с недовольным видом потягивал кофе, напротив него сидел Власенко. Стол между ними был завален папками и распечатками. Семен Анатольевич не представлял, как можно работать в таком бардаке. У него и на столе, и в компьютере всегда был полный порядок: каждый документ отсканирован, скопирован дважды для пущей надежности, защищен паролем и спрятан в соответствующую папку.

— Доброе утро, – поздоровался он.

— Доброе. Проходите, присаживайтесь. – Голиченко указал на стул рядом с Власенко.

Пациент выглядел скверно: бледный, круги под глазами, кудряшки окончательно потеряли форму и превратились в пушистую шевелюру.

— Здравствуйте, – еле слышно проговорил он.

Семен Анатольевич достал из кейса новую маску.

— Здравствуй, Сережа. Держи.

Власенко благодарно кивнул. На следователе маски не было, а вот конвоиры безопасностью не пренебрегали.