Книга Глухое правосудие. Книга 1. Краснодар, страница 30 – Анна Орехова

Папа вернул чашку на блюдце.

— Скорее всего, ты права. Я лишь говорю, что доподлинно нам это не известно. А теперь расскажи про сообщение, я об этом пока ничего не знаю.

Семашко откусила печенье и объяснила с набитым ртом:

— Альбина ябобыпросиаПодставкина на свидание, отправив емущение.

Ника вопросительно посмотрела на папу, и он перевел:

— Альбина отправила сообщение и пригласила Подставкина на свидание.

— Это неправда! — замотала головой Альбина. — Никакое сообщение я не отправляла. Сашка врет.

Семашко наконец прожевала.

— Врет не врет, это не важно. Важны факты. Сообщение в твоем телефоне не нашли — это факт, причем в нашу пользу. Но, может, ты его удалила? Следователь сто пудов так и скажет. К тому же мы понятия не имеем, какие еще доказательства у него есть. Вдруг он нашел это сообщение в телефоне Подставкина?

— Не было никакого сообщения!

— Это ты так говоришь, а Бобриков утверждает другое. Ему-то, по версии следствия, врать незачем, а к тебе по умолчанию доверия меньше. Презумпция вины, помнишь? — Семашко закинула остатки печенья в рот и добавила: — Так что пока щетявнонефашупользу.

«Счет явно не в нашу пользу», — домыслила фразу Ника.

Папа сцепил пальцы в замок и подался вперед, уперев локти в колени.

— Именно поэтому я попросил тебя принести телефон моего пациента.

Семашко отодвинулась и достала из-за спины пакет.

— Чудом отбила во время обыска. Сразу у обоих телефоны забрала и операм кукиш показала. Они, естественно, взбесились, но кого это волнует?

— Молодец! — улыбнулся папа и пояснил для Ники: — Во время обыска следователи всегда проворачивают один и тот же трюк: приказывают положить телефон на видное место, чтобы подозреваемый никому не звонил. Мало кто знает, что это требование незаконно.

— Как это незаконно? — Ника не понаслышке знала, что такое обыск: в прошлом году в Стамбуле прошла через это малоприятное испытание. Тогда следователь тоже первым делом запретил кому-нибудь звонить. — Я точно помню, что во время обыска нельзя пользоваться телефоном.

— Конечно, нельзя, — кивнул папа. — Незаконно другое…

Он сделал паузу, явно ожидая, что Ника сама догадается. Или еще лучше — вспомнит. Порой в нем пробуждалось желание вырастить дочь-адвоката, хотя Ника давно уже выбрала другую стезю.

— Пока телефон у тебя, они не имеют права его забрать, — пришла на помощь Альбина. — Это уже будет личный обыск. Поэтому полицейские хитрят и требуют вытащить телефон из кармана и положить, скажем, на стол. Если что-то лежит на столе — это можно изъять в ходе обыска.

— Поэтому лучший вариант, — добавила Семашко, шаря рукой в пакете, — отдать телефон адвокату, так надежнее. Адвоката никто не может обыскать. Но опера тоже не идиоты, поверь, они делают все, чтобы во время обыска не пустить нас в квартиру. В этом случае нужно продемонстрировать следователю, что телефон выключен, и убрать его в карман. Тогда есть шанс, что не заберут. Хотя — Семен Анатольевич не даст соврать — всякое бывает.

Папа развел руками.

— Бывает. Но на то мы и нужны, чтобы оспаривать такие моменты. Главное — пароль от телефона никому не говорить.

— Ваша правда. — Семашко заглянула в пакет и, рассматривая его содержимое, продолжила: — Причем циферки надежнее всяких отпечатков и FaceID, иначе поднесут телефон к морде и привет. А пароль еще подобрать нужно.